Горан подумал о том, как на удивление быстро Мила усваивает следственные приемы. Ей удавалось с необыкновенной точностью определять линии поведения. Однако даже если ее и слушали другие члены следственной группы, было далеко не так просто получить окончательное признание с их стороны. Они с первых минут восприняли ее как чуждый элемент, в присутствии которого они абсолютно не нуждались.
В этот момент Роке определил для себя, что услышал уже достаточно разных суждений, и решил вступить в полемику:
— Сделаем так, как подсказывает нам агент Васкес: распространим известие о существовании шестой похищенной девочки и одновременно публично обратимся к ее родителям. Боже праведный! Покажем, что мы в отличной форме!
Некоторые из присутствующих были изумлены таким резким поворотом в поведении старшего инспектора. Но только не Горан. Сам того не замечая, Роке воспользовался приемами разыскиваемого его группой серийного убийцы, целью которого была смена ролей и, как следствие, ответственности: если они не найдут девочку, то только потому, что ее родители не доверились следователям, решив остаться в тени.
Но как бы то ни было, в его словах была доля истины: пришло время опережать события.
— Вы слышали, что пишут эти шарлатаны? Шестой девочке осталось жить самое большее дней десять! — Роке посмотрел поочередно на всех членов следственной группы и вполне серьезно заявил: — Я принял решение: мы создадим Бюро.
Во время вечерних теленовостей на экранах появился известный актер. Следователи решили возложить именно на него миссию обращения к родителям шестой девочки. Он был личностью очень известной и наверняка смог бы привнести в это дело необходимую долю эмоционального участия. Очевидно, что это была идея Роке. Мила сочла ее вполне своевременной: тем самым удастся сдержать намерения множества злоумышленников и мифоманов позвонить по номерам телефонов, приводимых под изображением на экране.
Приблизительно в то время, когда телезрители с надеждой и с ужасом внимали сообщению о существовании еще живой шестой девочки, члены следственной группы обживали Бюро.
Речь шла о помещении, находившемся на четвертом этаже безымянной высотки, недалеко от центра города. В этом здании размещались принадлежавшие федеральной полиции второстепенные офисы, в большинстве своем административные и бухгалтерские, а также архивы с документами на бумажных носителях, которые еще не были внесены в электронные базы данных.
Одно время эта квартира относилась к числу помещений безопасного проживания по программе защиты свидетелей. Бюро было оснащено прекрасным оборудованием по сравнению с другими подобными помещениями. Во-первых, в нем отсутствовали окна и попасть в квартиру можно было только через входную дверь. Довольно толстые стены были снабжены различными приспособлениями для обеспечения безопасности его обитателей. Но поскольку эта квартира больше не использовалась по прямому назначению, все оборудование было изъято. Осталась только массивная бронированная дверь.
Горан положил глаз на это помещение еще с тех пор, когда была образована оперативная группа по расследованию особо тяжких преступлений. Роке почти ничего не стоило заполучить его в свое распоряжение: он просто напомнил о существовании этого надежного укрытия, которое уже на протяжении многих лет простаивало без надобности. Криминолог настаивал на необходимости совместного проживания на весь период расследования. Таким образом, все новые версии могли беспрепятственно и без посредников дополняться, обрабатываться и передаваться друг другу по ходу следствия. Вынужденное совместное существование приводило к согласованности в действиях, и это качество великолепно подпитывало единый пульсирующий мозг. В Бюро, наоборот, все должностные различия устранялись, решения принимались коллегиально, мнение каждого внимательно выслушивалось и учитывалось.
Когда Мила переступила порог этой квартиры, ей тут же пришла на ум мысль о том, что это как раз то самое место, где ловят серийных убийц. Это происходило не в реальном мире, а за этими стенами.
Их целью была не просто поимка человека, но стремление постичь особый замысел, скрывавшийся за внешне непостижимой чередой зверских преступлений. Искаженное видение больного сознания.
В тот самый момент Мила осознала, что этот шаг станет началом новой фазы в расследовании.