Впереди всех шел Стерн с коричневой дорожной сумкой в руках, заботливо собранной его женой, затем Борис с рюкзаком за спиной и Роза. Мила замыкала шествие. За бронированной дверью находилось помещение с пуленепробиваемым стеклом, где одно время сидели охранники. Внутри — отключенный экран системы видеонаблюдения, пара вращающихся кресел и пустой стеллаж для оружия. Вторая ступень безопасности — электрические двери, отделявшие проход от остальной квартиры. Когда-то их открывали только охранники, теперь же они были просто распахнуты настежь.
Мила обратила внимание на стоявший в комнатах тяжелый запах сырости и затхлости, характерный для непроветриваемого помещения. А еще непрекращающееся жужжание вентиляционных установок системы кондиционирования. Уснуть здесь будет непросто, а следовательно, нужно обзавестись затычками для ушей.
Длинный коридор делил квартиру пополам. На стенах фотографии и листы, оставшиеся от прежних дел.
Фотография молодой и красивой девушки.
Мила прочла по глазам присутствующих, что такое решение проблемы было, по их мнению, далеко не самым лучшим и что, вероятнее всего, они никогда по доброй воле не переступили бы порог этого места.
Все молчали, никто ничего не объяснял. И только Борис обронил пару слов:
— Черт подери, могли бы снять ее лицо со стены.
В комнатах стояла старая офисная мебель, на фоне которой особо вычурно выглядели шкафы и буфеты. На кухне письменный стол исполнял роль стола обеденного. Холодильник был устаревшей модели. Кто-то из их предшественников решил разморозить его, для чего оставил дверцу открытой, но внутри так и остались лежать почерневшие остатки китайской лапши. В квартире имелась гостиная с парой диванов, телевизором и местом для подключения ноутбука и периферийного оборудования. В углу стояла кофеварка. Повсюду пепельницы с окурками и разный мусор. Единственная душевая была тесной и дурно пахла. Рядом с душем красовался старый картотечный ящик, на верхушке которого стояли полупустые флаконы с жидким мылом и шампунем, а также упаковка с пятью рулонами туалетной бумаги. Две комнаты предназначались для ведения допросов. В самом конце квартиры находилась гостевая. Вдоль стен комнаты стояли три двухъярусные кровати и две раскладушки. Возле каждой — стул, чтобы поставить багаж и повесить личные вещи. Спать придется всем в одной комнате. Мила подождала, пока ее коллеги займут кровати. Поскольку девушка была последней, то выбор ей оставался небогатый. В конце концов она остановилась на одной из раскладушек. Подальше от Розы.
На второй раскладушке гостевой комнаты уже лежали вещи Горана. Он ожидал всех в гостиной. Той самой, которую с легкой руки Бориса окрестили Мыслительной.
Четверо сыщиков тихо вошли в зал и увидели стоявшего к ним спиной криминолога. Он писал на доске фразу: «Разбирается в технологиях реанимационных мероприятий и знаком с интенсивной терапией: возможно, имеет отношение к медицине».
На стенах висели снимки пяти похищенных девочек, моментальные фото с изображением кладбища рук и машины Бермана, не считая копий всех документов по этому делу. В стоящей в углу коробке Мила узнала фотографию молодой и симпатичной девушки: доктор снял со стены прежние снимки, заменив их на новые.
В центре комнаты были расставлены по кругу пять кресел.
Мыслительная.
Горан перехватил взгляд Милы, брошенный девушкой на скудное убранство помещения, и поспешил уточнить:
— Это нужно для внутренней концентрации. Нам необходимо сосредоточить внимание на том, что находится в нашем распоряжении. Я расставил всю мебель в соответствии с методом, который, как мне казалось, больше всего соответствует настоящему моменту. Но я не перестаю повторять: если вас что-то не устраивает, можете это изменить. Переставляйте все, как считаете нужным. В этой комнате мы вольны делать все, что заблагорассудится. Конечно, одних кресел явно недостаточно, но в качестве бонуса у нас есть кофе и уборная, но их следует еще заслужить.
— Великолепно, — сказала Мила. — Что нам нужно делать?
Горан хлопнул в ладоши и указал рукой на доску, на которой уже начал записывать основные характеристики разыскиваемого ими преступника.
— Нам нужно постичь основные качества личности Альберта. По мере обнаружения новых деталей мы будем вносить их в этот список. Ты сможешь представить себе, что приходит в голову серийным убийцам, и попытаться думать как они?
— Да, конечно.
— Ладно, забудь, это ерунда. Этого нельзя сделать. Наш Альберт внутренне оправдывает собственные поступки, которые, в свою очередь, великолепно вписываются в структуру его психики. Это многолетний процесс накопления жизненного опыта, психических травм или фантазий. Поэтому нам не следует пытаться вообразить, что он сделает в очередной раз, но нужно постараться понять, как он дошел до этого, в надежде, что когда-нибудь мы разгадаем его.