— Но какая вам от этого польза?! — вдруг вскрикнула Настя, бессильно роняя руки на колени, — Какая-то вам должна быть от этого выгода? Какая?!
— Какая выгода? — невесело улыбнувшись, уточнил принц. — После того, как вы покинете Остарию, а вы покинете ее в любом случае, я смогу смотреть в звездное небо с надеждой, а не с пустотой в душе. Вы меня никогда не забудете.
— Я уже вас никогда не забуду, — пробормотала Настя, снова опуская голову, — Деньги для этого дарить совсем необязательно. Я даже, если бы встретила вас в своем мире, вполне бы возможно, влюбилась в вас без памяти. Но здесь? В чужом мире? Здесь домострой и бесправные женщины с этим: Kirche, Kuchen, Kinder.
— Что?
— В переводе «церковь, кухня, дети». Старинный девиз тех, кто считал, что женщина может существовать только как бесправный придаток к мужчине.
— Неплохой, кстати, девиз, — дон Гай сел рядом с Настей на скамейку. В свете луны серебрилась вышивка на его темной тунике. Темные провалы глаз — не видно их выражения.
— Вот. Даже вы так думаете!
— Только вы неправильно его понимаете. Церковь — символ вечного в жизни человека. Символ того, что со смертью жизнь не заканчивается. Нормально развитый человек никак не может ограничиться несколькими десятками лет жизни. Он создан для вечности и будет счастлив только тогда, когда ее свет озарит все его поступки.
Настя посмотрела на собеседника, приоткрыв рот от удивления.
— А кухня и дети — символ домашнего очага, который хранит женщина. Женщина-мать — это святое даже для мужчин Борифата с их гаремами и рабством. А уж мы в Остарии прекрасно понимаем, что только свободная мать может подарить стране настоящих воинов. Свободная женщина, которой восхищаются дети, их первый и самый любимый учитель, никак не бесправный придаток к мужу. Не знаю, кто вам нас так описал, Настя, но нас явно оболгали, — он осторожно взял обе ладони землянки в свои, не отводя от девушки глаз, поднес пальцы ее правой руки к губам. Настя не вырывалась, замерла неподвижно. Принц отпустил ее руки. Оба молчали довольно долго.
— Пойдемте, я вас утомил, — произнес, наконец, наместник, вставая. — У нас еще будет возможность поговорить. И не одна.
Фенелла, перевесившись через бортик балкона, проводила глазами двух удаляющихся людей, таких разных, чудом встретившихся в маленьком городе Остарии. Потом резкий шум на балкончике заставил девушку повернуть голову. Короля она сразу узнала по белой, расшитой золотом и сапфирами тунике, сверкающей даже в полумраке балкона.
— Вам так понравился граф ди Вентимеда? — со злостью спросил он свою несопротивляющуюся спутницу, затаскивая ее на балкон вслед за собой.
Диана явно была не в силах отвечать его величеству. Тогда Боэланд прижал ее к себе так крепко, так сильно прихватил пальцами ее волосы, что она выгнулась в его руках с коротким стоном. Страстный поцелуй длился, казалось, бесконечно. Потрясенная этим зрелищем Фенелла даже забыла, как дышать. Видимо, Диана забыла об этом тоже, потому что, когда король разжал руки, она, судорожно вдыхая воздух, сползла на каменный пол балкончика.
— И вот, что мне удивительно, — ледяным тоном произнес Боэланд, глядя сверху вниз на красивую женщину у своих ног. — Ведь вы — прогрессор, Диана. Как так могло получиться, что вы совсем не умеете целоваться?
— У вас дикое представление о прогрессорах, — с неожиданным достоинством ответила оскорбленная эмиссар прогрессоров, чуть отклоняясь назад, чтобы посмотреть на короля. — На Земле полным-полно порядочных женщин и девушек, которые не целуются со всеми подряд, а потому совсем неопытны.
Король еще несколько секунд сверлил Диану взглядом, затем резко покинул балкон. Та закрыла лицо ладонями и бессильно всхлипнула, давясь молчаливыми слезами.
И прозревшая Фенелла поняла, что, если она хочет видеть его величество Боэланда счастливо женатым, если она желает скорого появления долгожданного наследника короны, то нужно срочно действовать, спасая ситуацию. Ибо короля обычные остарийские девушки явно не цепляли. Его величеству было нужно нечто особенное. И загадочная эмиссар прогрессоров как раз подходила.
Девушка подошла к Диане, села на теплый пол рядом с ней. Та вздрогнула, но не прогнала подругу.
— Ты многого не знаешь, — тихо сказала новоявленная сестра короля. — Ты знаешь, что Боэланд ненавидит прогрессоров, но не знаешь точно, почему. Тебе кто-нибудь рассказывал о Марике Дуалье?
— Нет.
— Тебя не было тогда в Остарии… Боэланд полюбил, наверное, в первый раз в жизни так сильно, молодую актрису из дворян Марику…