Донна Эстарьяна, одна из знатных дам Альнарда, была серьезно глуховата, но глаз имела острый как у орла. Некоторые уверяли, что она умеет читать по губам.
— Интересный выбор дуэньи, — подумала Фенелла, чуть приседая в ответ на низкий реверанс своей нынешней спутницы и открывая дверь в покои его величества.
— Наконец-то, — мрачно сказал Боэланд. Но посмотрел на сестренку одобрительно. Дернул шнурок звонка. — Фенелла, ты вышивать умеешь? Если не умеешь, то срочно изобрази. Сядьте вот сюда вместе с донной Эскарьяной. К нам пожаловал владетель Борифата с принцем-наследником. Оба инкогнито. Скорее всего, просить твоей руки.
— Я умею вышивать, хотя никогда не приходилось делать это в такой темноте, — с достоинством ответила принцесса, проходя к одному из массивных кресел с подушечками на сидении, поставленных в глубине покоя. Она села, взяла пяльцы с уже вдетой тканью и, прежде чем начать перебирать нитки, огляделась.
Король остался стоять посередине зала, позади, в сумрачном проеме стрельчатого окна стоял принц Гай.
«Вся королевская семья Остарии.»
Слуги быстро внесли дополнительные светильники. Несколько лампионов зажгли рядом с ее высочеством. Ну а затем в покои вошли два человека среднего роста в дорожных плащах с накинутыми капюшонами.
— Удалось ли вам немного отдохнуть, мой царственный брат? — вежливо спросил король Остарии.
Вошедший человек откинул капюшон плаща. Он был ожидаемо смуглым, с черной изящной бородкой, с орлиным носом и взглядом. Неожиданными оказались совсем седые виски, набрякшие веки и глубокие складки вокруг рта.
— Вы меня узнали? Как давно?
— Вас узнали стражники на воротах. Прошу вас, садитесь. Был ли легким ваш путь?
— Путь был нелегким, — ответил владетель Борифата, подходя к указанному Боэландом креслу рядом со столиком, заставленным вазочками с орешками, кусочками сладостей и чашечками с питьем. — Но нам светило солнце надежды. Мы с сыном мечтали увидеть пресветлую Луну Остарии, прекрасную принцессу Фенеллу.
— У Альрихара уже есть две жены. Не много ли будет для освещения неба Борифата? — с досадой думала Фенелла, вдевая красную нитку в иголку.
— Сын мой, подойди, поприветствуй ее высочество.
Молодой принц быстрым движением оказался рядом с Фенеллой. Та не спеша воткнула иголку в ткань, встала, неглубоко поклонилась. Донья Эскарьяна рядом с ней сделала глубокий реверанс и героически выпрямилась, даже не пошатнувшись, несмотря на преклонный возраст. Знай наших!
— Увы, слухи о моей красоте лгут, — с жалостью к самой себе сообщила девушка, одной рукой поднося лампион поближе к своему лицу, другой — откинула вуаль. Принц отшатнулся.
— Конечно, ему на ложе всегда поставляли красивейших девушек мира без единого изъяна, — невольно подумала Фенелла.
Боэланд суровым взглядом смотрел на принца Борифата.
— Я недостойна светить в небе Борифата, сожалею.
— Только глупец может променять породистую молоденькую кобылу, которая скоро войдет в силу и расцветет, на красивую птицу, которой суждено вскоре утратить свое очарование, — с неодобрением произнес владетель.
На красивом лице его сына отразилось помимо въевшегося складками в черты лица сладострастия еще и непонимание того, зачем вообще нужно ждать, когда кобыла войдет в силу, когда вокруг полным-полно уже вполне вошедших и расцветших.
Фенелла поставила светильник на столик, опустила вуаль, чуть присела в реверансе и скользнула в кресло. Принц, так и не проронивший ни слова, неглубоко поклонился и вернулся к отцу.
— Итак, если оставить в покое мою любимую сестру, — мрачно поинтересовался Боэланд, — чем мы с наместником обязаны вашему визиту, мой царственный брат, особенно удивительному в свете последних событий?
— В свете последних событий? — недоуменно переспросил царственный гость.
— Мы говорили о луне Остарии, — меланхолично протянул король, переглянувшись с доном Гаем. — Смотрите, какой яркий свет изливает она этой ночью на сад под балконом, как волшебно освещает цветы и деревья.
Наместник распахнул створки дверей, и король устремился на открытый им балкон. Владетель с сыном были вынуждены проследовать за Боэландом. Фенелла не выдержала, подскочила к ближайшему к ней окну и прижалась лицом к самому светлому из витражных стекол.
Луна действительно холодным ярким светом озаряла замковый дворик. Дворик, по которому несколько стражников с факелами вели смуглого человека, явно выходца из Борифата. Причем факелы они держали так, что лицо узника было освещено светлее, чем днем.