— О, ваш сад в лунном свете действительно прекрасен, — с фальшивым восторгом произнес владетель Борифата, возвращаясь в зал и усаживаясь в кресло. Король вернулся вслед за ним. Фенелла, опередив их всех на мгновение, по возможности незаметно вернулась на свое место для вышивания, не обратив внимания на укоризненный взгляд донны Эскарьяны. Вот кто был безупречно нелюбопытен, так это ее дуэнья.
Боэланд сел в кресло, не спеша выбрал одну из чашечек, стоящих на столике, медленно поднес ее ко рту. Молчание затягивалось. Владетель нарушил его первым.
— Надеюсь, брат мой, вы помните притчу о выдирании кипарисов и понимаете, что с любым врагом лучше бороться вместе, а не поодиночке.
— Ту притчу, в которой учитель обучал учеников выдирать кипарисы, пока они маленькие и слабые? — уточнил Боэланд. — Помню.
— Ту притчу, в которой ученики смогли выдрать подросший кипарис только вместе, — с еле сдерживаемым раздражением поправил его владетель. — Знаете ли вы, что ищет геологическая экспедиция, находящаяся сейчас в Альнарде?
— Просветите наше невежество, — король, утратив мнимую меланхоличность, резко наклонился к собеседнику.
— Они ищут спрятанную под землей руду, которую используют как топливо для своих звездных кораблей. Если ее откопать, она испускает смертоносные для всего живого лучи. Добыча урана, как пришельцы называют это топливо, убивает все живое на сотни миль вокруг.
— Ваша мудрость, мой царственный брат, очевидна всем живущим под солнцем, но даже, чтобы увидеть солнце, нужно откинуть полог палатки. Откуда вам стало известно о смертоносных лучах?
— Мой раб вошел в доверие к прогрессорам, — величественно ответил владетель. — Он смог найти в их хранилище знаний сведения об урановых рудниках.
— Затем вернулся и доложил вам, — напряжено продолжил Боэланд. — И вскоре после этого в Остарии появляется новая геологическая экспедиция. Знаете ли вы, мой мудрый брат, на что это похоже?
Его собеседник не ответил.
— Вы уничтожаете первую экспедицию геологов, которая нашла урановые рудники в Борифате, — уже без всяких цветистых сравнений, напрямик заявил король, вновь откидываясь назад. Владетель дернулся, но опять промолчал. — По вашему приказу уничтожаются документы экспедиции. Прогрессоры теряются в догадках, кому было выгодно убить их руководителя. Однако они никак не связывают убийство Кальвера с гибелью геологов. Но тут ваш раб, оказавшись у прогрессоров, изучает урановые рудники. Что могут подумать прогрессоры, узнав об этом? А они точно узнали, потому что не только вы следите за ними, но и они за вами. Узнав об интересе владетеля к неведомым в Борифате урановым рудникам, они, наконец, связывают гибель экспедиции с убийством их Кальвера. И отправляют новую экспедицию, причем отправляют ее через остарийский Ньюгард, скрываясь от жителей Борифата. Мой брат, я моложе вас, но позвольте дать вам совет: не убивайте того раба, который принес вам сведения о добыче урана у землян. Сделайте вид, что для вас эти сведения ничего не значат. У прогрессоров нет доказательств, только подозрения.
— Я бы принял ваш совет, брат мой, но он запоздал.
Боэланд со стуком поставил чашечку на стол и подался вперед, прожигая собеседника взглядом.
— Вы оставляете за собой кровавый след, который может взять любая собака! Вы слишком опасны для союзника.
— Это ваше последнее слово? — тихо и обреченно спросил владетель, впервые за встречу прямо посмотрев на наместника Альнарда, стоявшего рядом с креслом короля. Посмотрел на своего бывшего пленника, на человека, которого уважал, с которым почти дружил; на чужестранного принца, спасавшегося в его плену от смертной угрозы от руки старшего брата.
— Я могу понять подлость, вызванную трусостью, — резко ответил принц Гай на его пронзительный взгляд. — Понять, но не простить.
— Позвольте мне, вашему молодому брату, дать вам еще один совет, — вмешался Боэланд, пристально глядя на собеседника. — Не делайте больше резких движений. Затаитесь. У прогрессоров нет доказательств. Они не нашли пока урановые рудники, еще ничего не случилось. Не трогайте геологов. Не давайте сильному врагу доказательств вашей вины.
Владетель Борифата, очевидно взбешенный слишком прямым разговором, откровенными обвинениями и неподобающими советами, резко встал, чуть склонил голову, прощаясь. Не сказав ни слова, стиснув зубы, развернулся и вышел из зала. Его сын последовал за ним.