«Дети» удивленно посмотрели на владыку.
— Вас, Сид, не смущает то, что ваша невеста постоянно и умело строит глазки разным мужчинам?
— Ваше преосвященство, — почему-то смутился Сид. — Она еще ребенок по меркам того народа, откуда происходит ее мать. Повзрослеет — перестанет.
— Очень в этом сомневаюсь, — усмехнулся епископ. — Но раз вас не смущает даже это, то вашей невесте очень повезло с будущим мужем. Итак, если ваши намерения серьезны, то я могу вас обвенчать.
— Когда? — удивился Сид.
— Да хоть сейчас. Пока у меня есть свободное время, мы можем пойти и обвенчаться в моей домовой церкви. Я сам подпишу свидетельство о браке. Очень люблю венчать.
«И кто дерзнет не признать таинство, совершенное архиепископом страны?»
Осознав, что их настиг поворотный момент, Фенелла смутилась, вспомнив о своем изуродованном лице. Почувствовала дыхание наклонившегося к ней Сида и подняла глаза. В его взгляде был вопрос. Все-таки, Сид сомневался в ее окончательном согласии. Несмотря ни на что, сомневался. Но спросить вслух, согласна ли она стать его женой прямо сейчас, не рисковал, боялся обидеть выраженным вслух сомнением.
— Я только платье праздничное надену, можно? — тихо спросила девушка. — Можно? Я быстро. Вы еще не успеете дойти до церкви и зажечь свечи, как я вернусь. Ведь венчание раз в жизни…
И постаравшись не заметить невольную тревогу в темных глазах жениха, она шагнула в свое горное убежище. На то, чтобы надеть черно-красное платье и накинуть кружевную накидку, у девушки ушло всего несколько минут.
А потом и вправду было венчание.
Низкие своды полуподземного маленького храма. Никого постороннего, только владыка, его помощник и двое певчих. Невеста в ярком платье с традиционной вуалью на лице, ошеломленный происходящим жених. Мерцание свечей, стройное пение, торжественный речитатив молитв. В какой-то момент слабо соображающая Фенелла вдруг вспомнила недавно назначенного дворцового капеллана, человека с очень острым языком, который призывал вельмож, по крайней мере, приблизительно изучить церковные таинства. А то, мол, не сообразите, венчают вас, или отпевают. По нынешним временам и понятной недоученности клириков, бывает, что и перепутают. Возгласит, мол, диакон вместо «подаждь им многая лета» «и сотвори им вечную память»; певчие не знают куда деваться, смехом давятся. А жених с невестой стоят как свечки, ничего не слышат и не понимают. Бывало, мол, такое на памяти отца Гелвасия, и не раз, не сомневайтесь. После подобных историй даже фрейлины Фенеллы заинтересовались чинопоследованием таинства венчания.
Вспомнив шуточки отца Гелвасия, Фенелла встрепенулась и принялась отслеживать происходящее. Впрочем, венчание совершалось безупречно. Обмен клятвами, быть рядом в горе и радости, пока не разлучит смерть. Обмен кольцами. Певчие пропели положенные «многая лета».
Осторожный поцелуй мужа, наконец-то, мужа. Сид тоже не очень-то верил в происходящее, несмотря на действительно подписанное архиепископом свидетельство о браке. После трапезы с владыкой Леонтием, во время которой молодожены не смогли связно ответить ни на один вопрос владыки, люди архиепископа довезли Фенеллу с Сидом до загородного дома оружейника в архиепископской, опять же, карете. Кажется, владыка хотел быть уверенным, что шоковое состояние молодоженов не приведет к печальным последствиям.
Слуг в доме не было, потому что на то время, пока Сид жил на Ирионе, он их распустил и еще не успел нанять. В окна тихого дома изливались лучи заходящего солнца. И в первый раз в жизни наступающая ночь пугала.
Фенелла быстро выбрала себе комнату, в которой хотела бы жить, и принялась переносить в нее вещи с разных мест Остарии. Сид попробовал было с ней заговорить, но понял, что бесполезно. Куда-то ушел, вымылся, наверное, потому что он вновь появился в белоснежней рубашке вместо черной туники, молча сел в кресло в проходной комнате и принялся наблюдать за метаниями молодой жены. Степень неловкости все возрастала, солнце быстро катилось к закату. Перетащив из дворцовых покоев шкатулочку с прогрессорской косметикой, девушка споткнулась, шкатулочка выпала из рук, баночки покатились в разные стороны. Фенелла осталась сидеть на полу, заряд бодрости неожиданно кончился. Сид неторопливо собрал все баночки в шкатулочку, поставил шкатулку на скамью у стены, резким движением поднял Фенеллу на руки и прижал к себе.
— Ты меня боишься?
— Нет, — храбро солгала Фенелла. Но не говорить же было правду, что ей уже давно сильно не по себе. Предстоящая брачная ночь пугала своей неотвратимостью. Сид отнес супругу в свою спальню, посадил на краешек кровати без балдахина. Осторожно вытащил из прически девушки все заколки, шпильки, ленточки. Прямые, очень густые волосы Фенеллы тяжело упали ей на спину.