Фенелла смутилась.
— Вот то-то. Сначала он, наверное, проснулся оттого, что в лагере вспыхнул яркий свет. А потом увидел, как наша звезда Настя вынырнула из палатки, вся залитая темно-красной жидкостью. Дошло? Даже я тогда струхнул. А с этого места Генрих, может, и мог уловить звуки, но вот запах — никак. И он, забыв, где находится сам, сделал шаг вперед вот где-то оттуда, — Айвен поднял голову туда, где высокий край серой скалы нависал над их головами. — Как вообще выжил? Сгруппировался в падении и попал на местную растительность, она спружинила. Если бы рухнул на вон те конкретные валуны…
Дайэн тут же исчез, оставив прогрессора стоять с открытым ртом, но через минуту снова появился.
— Наверху лагерь эмиссара, — подтвердил он. — Я удивлен точностью ваших предположений, сеньор Рудич.
— Я никогда не считал себя ксенофобом, — пробормотал сеньор Рудич, — но ваши внезапные исчезновения и появления меня нервируют.
— Но вы справитесь, товарищ землянин? — усмехнулся Странник. — Согласитесь, я полезный.
— Соглашаюсь. Будет реально классно, если вы перенесете нас с Таубеном в лагерь. Из этой расщелины нам выбираться и выбираться.
— Перенесу. В каком порядке вас лучше доставить в лагерь?
В лагере появление эмиссара прогрессоров вызвало переполох.
— Давайте сразу определимся, — мрачно сообщил Айвен, когда все собрались вокруг него. — То, что мы останемся в этом живописном оазисе, пока я не подлатаю Таубена, это не обсуждается?
— Не обсуждается, — ответил за всех дон Альвес, с отвращением глядя на тело эмиссара.
Прогрессор кивнул.
— Но что с ним делать потом? Если мы при помощи Дайлена отправим эмиссара туда, где его будут грамотно лечить дальше, то Генрих первым делом свяжется со своими прогрессорами. И нашу экспедицию накроют медным тазом. Второй вариант — тащить его дальше с собой. Первые несколько дней он будет совсем беспомощным.
Какое-то время все молчали.
— Оставить его в Альнарде дней на пять без доступа к связи нельзя? — все-таки поинтересовался наместник Альнарда.
— У него не только рука и нога переломаны, — хмуро ответил Айвен. — Еще есть неслабые внутренние кровотечения. Генриха убьет перерыв в лечении, я имею в виду нормальное, земное лечение. Он чудом выжил.
Дон Альвес тяжело вздохнул, Айвен внимательно посмотрел ему в глаза.
— Придется тащить с собой, — ответил за всех принц Гай, старательно рассматривая свое кольцо-печатку. — И будь, что будет.
Через пару часов у Таубена началась горячка. Его пришлось пристегнуть к переносной кровати, чтобы он не выдернул из себя прозрачные трубочки, через которые в кровь поступали лекарства. Айвен и Настя с Фенеллой по очереди дежурили у постели больного эмиссара.
— Настя, Настенька, — в бреду шептал Таубен, — как же так получилось? Как получилось?
— Значит вот что, — сурово сказал Айвен, пристально оглядев и Фенеллу и порозовевшую Настю, — вы ведь обе понимаете, что он никогда не должен узнать о том, что бредил вообще? Тем более, о подробностях своего бреда, а?
Обе испуганно кивнули.
— То-то, смотрите у меня! Иначе этот гордый псих самоубьется, и все мои усилия насмарку.
— Айвен, а я вам не пригожусь? — весело спросил Дайэн, вызывающе материализуясь рядом с прогрессором, отчего тот вздрогнул, но промолчал. — Самое время показать, как лечат людей Странники.
Прогрессор несколько секунд смотрел в желто-зеленые глаза вроде бы совсем обычного парня.
— Ладно, а кому сейчас легко? — пробормотал он. — Что вы вообще можете? Чисто теоретически?
— Чисто теоретически я мог бы ускорить заживление костей и прямо через ткани убрать часть гематом.
— Ух ты! — невольно восхитился врач, переводя взгляд на бьющегося в горячке, стонущего Таубена. В задумчивости подергал себя за ухо. — Но экспериментировать на человеке…
— Ну почему же экспериментировать? У нас — отлаженные технологии, у вас — способы контроля. Выведите на экран маленькую гематому у плеча, я удалю часть мертвой крови, потом видно будет.
— Валяйте! — глаза земного врача зажглись энтузиазмом.
Дайэн встал на колени рядом с бессознательным пациентом, положил ему на плечо чуть засветившуюся ладонь. Через минуту загорелая кожа эмиссара прогрессоров покрылась черным налетом мертвой крови, извлеченной из глубины мышц.