— А я, знаете ли, работал сегодня целый день с утра, — пытается смягчить ситуацию Жорж, — голова стала чугунной — Гельвеций, Гольбах, Фихте, Кант, Ницше, Фейербах… И захотелось чего-то легкого, веселого… Вы уж простите за экспромт с Энгельсом, но это было первое, что пришло на ум… Я сейчас пишу новую большую работу о нем, вернее, об Энгельсе и Марксе, о возникновении их учения в перспективе истории философии… Может быть, это будет вторая часть «Наших разногласий» — с выходом на русскую философскую традицию, на Чернышевского, например… Я, знаете ли, необыкновенно высоко ставлю Чернышевского в разработке проблем научной методологии социального познания. По сути дела, именно Чернышевский впервые дал мне толчок для критической мысли о субъективной социологии народничества…
Студент забыл уже все обиды. С нескрываемым восторгом смотрит он Плеханову прямо в рот. Какие имена! Какой масштаб мысли! Какие слова — «научная методология социального познания, субъективная социология народничества»…
— А насчет Энгельса — извините великодушно, — возвращается Жорж к началу разговора. — Сижу сейчас, весь обложенный его книгами. Только два имени и вертятся все время в мыслях — Маркс и Энгельс, Энгельс и Маркс… Отсюда и возникло это имя и отчество — Фридрих Карлович…
Плеханов встает, расплачивается с официантом.
— Пойду продолжать, — жмет он руку студенту. — Дел, знаете ли, очень много. Спасибо за компанию. И еще раз простите за неуместную, может быть, шутку.
— Дорогой Георгий Валентинович, — преданно смотрит на Жоржа юный социал-демократ. — Я был счастлив провести с вами эти несколько минут. Буду с нетерпением ждать выхода вашей книги. И, конечно, работать, работать — читать Энгельса, Маркса, Гегеля. А ваша шутка… Ну что ж, она действительно была веселой и занятной, хотя немного и горькой… Но зато мы лишний раз вспомнили об Энгельсе!
— Жорж, — сказал однажды Лев Григорьевич Дейч, — если мне не изменяет память — вы провели детство в деревне, не так ли?
— До двенадцати лет безвыездно проживал в имении отца своего, потомственного тамбовского дворянина, — с достоинством ответил Плеханов.
— В таком случае, — продолжал Дейч, — вам хорошо должны быть знакомы русские народные пляски.
— Конечно, — кивнул Жорж.
— А если так, — улыбнулся Лев Григорьевич, — то мы, я и Вера Ивановна, попросили бы вас немедленно исполнить русскую народную пляску «барыня».
Засулич, пришедшая к Плехановым вместе с Дейчем, наклонила в знак согласия голову.
— «Барыню»? — удивленно переспросил Георгий Валентинович. — А в чем, собственно говоря, дело?
— У нас для вас феноменальное известие! — почти выкрикнул Дейч.
— Потрясающая новость, — подтвердила Засулич.
— Пляшите! — потребовал Дейч. — И обязательно вприсядку!
— Господа, объясните, наконец, что случилось? — недоумевал Плеханов.
— «Барыня, барыня, — захлопали в ладони и запели Дейч и Засулич, — сударыня-барыня»…
Жорж вышел на середину комнаты, сделал несколько движений руками и ногами.
— А вприсядку? — настаивал Лев Григорьевич.
— Вприсядку не умею, увольте, — отмахнулся Плеханов. — Ну, что у вас за новость?
Дейч сделал шаг вперед.
— Жорж, — громко сказал он, — только не падайте в обморок. Сегодня к нам в Кларан приезжает Карл Маркс!
В комнате повисла тишина. Рука Плеханова, лежавшая на спинке стула, мелко задрожала.
— Ну, что же вы молчите? — нарушил паузу Дейч. — Вы, кажется, совершенно не рады этому сообщению.
Георгий Валентинович долгим, затяжным, пристальным взглядом посмотрел на него и тихо сказал:
— Повторите…
— Сегодня к нам, сюда в Кларан, приезжает Карл Маркс.
— Этого не может быть…
— Да почему же не может?
— Зачем Марксу ехать в Швейцарию?
— Отдыхать и лечиться. Вера Ивановна, подтверждаете?
— Подтверждаю, — сказала Засулич.
Жорж сделал несколько нервных шагов по комнате, судорожно сцепил пальцы рук, откинул назад голову.
— Роза!!! — закричал он вдруг таким страшным голосом, что Засулич и Дейч невольно вздрогнули.
— Роза!! — снова громко крикнул Плеханов, как будто жена находилась не в соседней комнате, а в нескольких километрах от дома.
Розалия Марковна торопливо заглянула в дверь.
— Что такое? — тревожно спросила она.
— Роза, Маркс приезжает сегодня в Кларан!! — радостно обнял жену Георгий Валентинович. — Надо немедленно погладить мой костюм!.. Где ботинки, где вакса?.. У меня есть новая сорочка?