— Как-то длинно и бестолково, что-то об истории. Но вы бы только почитали ее, господа!.. Я, например, до самого утра не мог оторваться…
— Да кто же автор?
— Не помню, неизвестный какой-то… Но как пишет, подлец, как пишет!.. Порох, а не книга.
— Сегодня можно еще купить?
— Что вы! Наверняка уже все расхватали.
— Вы не читали книгу Бельтова?
— Нет, к сожалению, но уже много слышал.
— Весь Петербург говорит. Совершеннейший скандал.
— О чем же она?
— Оказывается, мы ничего не знали — ни о прошлом, ни о настоящем, ни о том, что нас ждет…
— А что нас ждет?
— Диалектический материализм, не к ночи будет сказано.
— Нет, это вы серьезно?
— Абсолютно.
— А царь, а бог?
— Все отменяется.
— Позвольте, а что же остается?
— Мастеровые и Маркс.
— Какой ужас… Но ведь это даже как-то скучно, как-то некрасиво, как-то неприлично.
— Кончились приличия, милостивый государь, начинается царство разума.
— А ведь после книги Чернышевского второго такого шума, пожалуй, и не было.
— Вы имеете в виду «Что делать?»?
— Разумеется.
— Но были же Герцен, Лавров, Ткачев, «Народная воля»…
— Это все нелегальщина. А это совершенно открыто.
— Все-таки кто же такой этот Н. Бельтов?
— …
— Как? Тот самый?
— Вот именно. Представляете? Среди бела дня в столице могущественной империи в книжных магазинах продается сочинение этого заграничного дьявола, злейшего врага государства, призывающего изменить весь мир.
— Да это было бы полбеды, если бы он только призывал. Он же, сукин сын, убедительно доказывает, что по-другому и быть не может.
— Неплохо отметили социалисты начало царствования нового государя.
— Все-таки как же произошло? Куда власти смотрели?
— Все шито-крыто, все концы в воду.
— Ловко, ловко, ничего не скажешь.
— По моему слабому разумению, плохой это признак, господа. Если уж Плеханова открыто издают в России, чего ж дальше ждать?
— Ребята, почему на кружок вчера не зашли?
— А что было-то?
— Хор-рошую книжку один дяденька приносил.
— С картинками?
— Будет тебе дурочку-то ломать…
— Ну, извиняй.
— Мудрено написано, но складно. Про наши фабричные дела… Выходит, наука давно уже все знает.
— Про что знает?
— А про то, что, как ни крути, хозяевам все равно конец будет.
— Кто сказал?
— Дяденька, который книжонку читал.
— Господам оно, конечно, виднее…
— Там и про мастеровщинку есть… Производителям, то есть нам, чумазым, грамотенки надо набираться…
— У кого?
— У тех же господ, которые захаживают.
— И куда же с грамотой — в кабак или в острог?
— Лапоть, дура деревенская! Ты сперва поучись, ума наживи, а потом сам поймешь, куда с грамотой идти. Хуже не будет.
— Да мы уж и учиться учились, и бастовать бастовали… А все одно — кругом неладно.
— А не все вдруг. Москва — она и та не сразу строилась.
— Кто ж книжку эту составил?
— Самый главный, который в загранице сидит. У него башка… Все знает, все насквозь видит. Его царь из России прогнал…
— За что?
— За то, что об нас печалился, о фабричных.
— Сам-то он русский будет?
— Натуральный, без подмесу.
— Выходит, опять бунтовать надо?
— Выходит, надо… Вот дождемся, когда штрафами опять прижмут, и на улицу.
— Эх, пропадай, моя телега — все четыре колеса! Люблю за народ пострадать!
— Зачем пострадать! За других заступимся — сами в накладе не останемся.
Энгельс написал Плеханову: «Вера вручила мне Вашу книгу, за которую благодарю, я приступил к чтению, но оно потребует известного времени. Во всяком случае, большим успехом является уже то, что Вам удалось добиться ее издания в самой стране».
Предсказание Потресова сбылось — «Монизм» получил необыкновенное распространение в России. Официально его, правда, скоро запретят для продажи и выдачи в библиотеках. Чиновники цензуры спохватятся, но… будет уже поздно — «птичка» вылетела из клетки и пошла «гулять» по белому свету.
Книжку гектографировали, переписывали от руки, цитировали в частных письмах. О ней спорили на студенческих сходках и в профессорских кабинетах. Передовая молодежь зачитывалась ею как небывалым социалистическим откровением своего времени. Она была воспринята как подлинное научное открытие — понятие «диалектический материализм» входило в обиход русской общественной мысли. Появление книги действительно стало выдающимся фактом успеха пропаганды марксизма в России.