Она печально вздохнула и аккуратно, упираясь руками в стол, приподнялась, держась за спину.
— Ты в порядке? — с тревогой спросила Татьяна, видя, как корчится Адлия, делая каждый шаг.
— Да спина, как всегда, — отмахнулась женщина, выдавив на измученном лице жалкое подобие улыбки. — Полежу, полегчает.
— Не как всегда, — закачала головой девушка, идя к ней навстречу, чтобы помочь добраться до кровати. — При мне такого еще не было.
— Ну, это при тебе, — усмехнулась соседка. — А так периодически случается. Само проходит.
Она приняла руку девушки и сильными пальцами крепко сжала ее. Спину она выпрямить не могла, потому шла в полусогнутом состоянии, как старуха.
Перед выходом на работу, Адлия пролежала два часа, не двигаясь, читая книгу в телефоне. Татьяна репетировала движения без музыки в ограниченном пространстве между окном, диваном и шкафом, изредка поглядывая на женщину с сомнением. Когда пришло время выходить, та поднялась с кровати медленно, но смогла выпрямиться полностью и спокойно собралась на работу. Татьяна выдохнула.
— Давай, на такси поедем, — предложила она, видя как медленно и нерешительно Адлия ходит, словно ступает по тонкому льду, хоть и старается делать вид, что ей не больно. И тут же, увидев протест в глазах женщины, добавила. — Не беспокойся, плачу я.
У Адлии не нашлось сил перечить. Они быстро доехали до клуба, но долго шли от такси до входа. Татьяна помогла ей устроиться в подсобке на табурете и положить вещи. Женщина тихо поблагодарила.
— Не выходи мыть без меня, — предупредила девушка, остановившись в дверях. — Я только с двенадцати до двух не смогу помочь. Перетерпи как-нибудь эти пару часов. Если что переводи Арину на меня.
Адлия просто кивнула. Татьяна еще раз с тяжелым чувством на душе посмотрела на нее, поджала губы и побежала в гримерку переодеваться и наносить макияж.
В вечер перед тематической вечеринкой основные танцовщики всегда не выходили в зал, а готовились к выступлению. Татьяна впервые оказалась в основном составе, но, в отличие от остальных, не стала сидеть в гримерке и вести с ними пустые разговоры, а отправилась в подвал лишний раз повторить весь порядок движений в каждом из четырех танцев, в которых она принимала участие. Костюм, точнее белое кружевное белье с подвязкой и чулками и простенькую фату на ободке, надела сразу, чтобы потом не терять время, если вдруг зарепетируется.
Первым делом она подошла к Рыжке, который свернулся толстым клубочком в уже разодранной кроватке, и погладила его, разбудив. Кот замурлыкал, выпрямился и потянулся, оскалив четыре длинных клыка снизу и сверху в зеве. Татьяна налила в миску молока и насыпала корм. Кот сначала не обратил внимания на еду, продолжая мурлыкать и требовать ласки, но, когда Татьяна не без боли заставила себя оторваться от гладкой шерстки и пойти танцевать, лениво поднялся и подошел к лакомству.
— Надеялся тебя здесь застать, — послышался от двери мужской голос.
Павлик в темно-красном костюме спускался по лестнице, когда Татьяна обернулась. Он выглядел нарядно. Волосы, как всегда, были зализаны назад. На фоне белой рубашки торчала красная бабочка.
— Репетирую, — ответила девушка, остановившись, и положила руки на тазовые кости.
— Шикарно выглядишь, — сказал он восторженно, поедая глазами ее фигуру.
— Спасибо. Ты тоже.
Она усмехнулась. Павлик довольно заулыбался. Он подошел к ней вплотную и притянул за талию к себе, чтобы поцеловать в губы, но Татьяна отодвинула его мягким нажимом на грудь, показывая пальцем на лицо, намекая на макияж. Павлик понимающе закивал и чмокнул ее в волосы над виском.
— Сегодня же День всех влюбленных, — сказал он, усаживаясь на диван, и загадочно посмотрел ей в глаза.
По спине девушки волной мурашек пробежало чувство неловкости. Она боялась этого разговора, потому продолжила репетировать танец убийства невесты, развернувшись к нему задом.
— Поздравляю, — с явной ноткой грусти произнес парень.
Татьяна не оборачивалась и не отвечала, делая беззвучные движения руками в стороны и круги головой.
— Ты не хочешь поздравить меня в ответ?
В его голосе слышалось напряжение, довлеющая обида и желчь. Девушка затылком чувствовала, как впиваются его глаза, но не хотела оборачиваться. Она остановилась на секунду, сдержала вздох и закрутила головой, одновременно вытягивая ногу вперед и в сторону. Взгляд Павлика продолжал электризовать атмосферу. Так продолжалось несколько минут. Молчание уплотнялось. Невидимая тяжесть сдавливала плечи. Казалось, стены начинали сужаться к центру. Тревога в Татьяне нарастала с каждой секундой. В конце концов, она не выдержала и развернулась к Павлику лицом. Тот сидел, удрученно опустив голову и обхватив ее руками, упирающимися в широко расставленные колени.