— Ну, привет, что ли, — раздается хрипловатый низкий голос. Далекая память об этом голосе отразилась болью в груди. Его тон груб, непривычно надменен. Мрак скрывал детали темного профиля.
— Кто ты?! — Селена угрожающе подняла топор, хотя уверенность в его пользе, когда вокруг одни призраки, давно пропала.
Существо игнорировало ее вопрос. Мелодия разливалась по комнате, добавляя театральности в обстановку.
В соседней комнате слышались всхлипы. Существо расслабленно вздохнуло. Подняв руку к макушке головы, оно опустило на лицо маску.
Не говоря ни слова, оно поднялось со стула и отправилось к источнику звука. Это был мужчина. В обычной человеческой одежде — джинсах и светлой футболке.
На короткое мгновение свет лампы упал на него и Селена рассмотрела маску. Бледная пластиковая маска с безумной улыбкой, как у того существа в коридоре. В глазницах горел пламенно-красный свет, исходящий от зрачков. Проходя мимо, он задержал звериный взгляд на девушке, зазывая следовать за собой.
В соседней комнате всхлипы сделались громче, когда он вошел туда. Селена опасливо подошла к дверному проему и украдкой посмотрела на происходящее.
Коленями на бледно-зеленом ковре сидела девушка. Она была одета в домашнее. Содрогаясь всем телом, она горько рыдала. Ее пальцы царапали ткань ковра. Это была та же девочка, что ждала маму на улице, но теперь на несколько лет повзрослевшая.
Мужчина стоял, отвернувшись от нее. У него светлые волосы. Держа серый мешок, он вытаскивал оттуда металлические предметы и громко раскладывал их по письменному столу.
— Си, сделай лицо попроще. Не притворяйся, будто ничего не понимаешь! Зайди в комнату и смотри внимательно.
Девушка вздрогнула. Она никогда не слышала этот голос таким резким и злым. Словно ступая по ножам, она послушно зашла
Перед ней предстала совершенно обычная комната, обжитая девушкой-подростком. На стене висело три картины, на письменном столе лежала тетрадь для рисунков и стопка карандашей. Сюда же он выложил содержимое мешка.
— Пореви погромче, — с удовольствием в голосе он обратился к девушке на полу и достал из опустевшего мешка последний предмет — плетеную веревку. Девушка наклонилась лицом к полу и заплакала сильнее. У нее начиналась истерика.
У стены с тремя картинами было немного свободного места. Обойдя плачущую девушку, мужчина подошел туда. Завязав узел, он потянулся руками вверх и насадил его на крюк, торчащий из потолка.
Взяв конец веревки, человек приблизился к сидящей на полу девочке. Его огненно-красные глаза пожирали ее. Он явно наслаждался ее болью.
Насытившись чужими эмоциями, он наклонился к ней и взял ее запястья.
Девушка умолкла и не сопротивлялась. Ее черные волосы прилипли к мокрым от слез щекам. Она молча наблюдала, как веревка обвивает ее запястья и крепко сцепляет их друг с другом. Иногда черные заплаканные глаза поднимались к уродливой маске. Она смотрела на огни его глаз, пытаясь отыскать там что-то.
Мужчина неторопливо потянул ее скованные руки вверх, заставляя встать на ноги. Девушка поднялась. Если бы она этого не сделала, он наверняка сам бы без труда поднял ее худощавое тело — у него было крепкое телосложение. Он подвел девушку к стене, натянул веревку так, что она оказалась в подвешенном положении. Ее ноги едва касались пола.
Девушка вела себя послушно, как будто все так и должно быть, как будто это нормально.
Человек бегло посмотрел на Селену, что застыла в другом конце комнаты. Не было видно, но его лицо явна украшала та же безумная улыбка, что и на маске. Он сделал несколько узлов, привязывая свободный конец веревки к батарее. Закончив, он отошел к письменному столу, чтобы осмотреть получившуюся картину. Изможденная девочка смотрела на него как-то слишком тепло, как будто все, что он делал — правильно. Человек тоже смотрел на нее некоторое время, затем повернулся к Селене.
— И что думаешь об этом?
Селене казалось, что человек сейчас подойдет и вот так же подцепит ее саму, но он не двигался. Он ждал ответа. Красные огоньки в глазницах испепеляли выжигали изнутри. Селена отрицательно покачала головой. Она искренне не понимала, что происходит.
Он с раздражением закатил глаза.
— Чего непонятного-то? Разве не помнишь?
Возникло ощущение, что он слышит ее мысли.