Короткий свист разрушил гармонию. Селена повернулась на звук, что шел со стороны пятиэтажного дома. Успела увидеть лишь спину. Спину самого страшного ее кошмара, источника смертельной безысходности. Дверь, ведущая в подъезд, закрылась.
Он звал к себе. Потянул за нить ее оживших чувств и специально захлопнул дверь, чтобы она опять набрала этот дурацкий пароль. Ею управляло желание вновь оказаться рядом с ним. Даже если он не такой, как в далеком прошлом. С этими звериными глазами …
«Два», «четыре», «ноль», «девять».
И дверь открылась. Быстрыми шагами Селена поднялась по лестнице подъезда. Четвертый этаж. Никаких бесконечных коридоров, лишь несколько квартирок. Справа — приоткрытая дверь в квартиру, где она жила до того, как все погибло. Она вошла внутрь. Это и правда ее дом, с теми же комнатами. Она прошла через гостиную мимо маленькой кухни, где в окно светило солнце. Из гостиной выходили две двери — в родительскую комнату и собственно Селены. Девушка заглянула в родительскую. Кроме мебели, там никого не было. Осталась последняя комната — ее.
С каждым шагом сердце ускорялось. Перед дверью в комнату кровь отлила от лица. Трясущимися руками она открыла дверь и зашла внутрь. Здесь ночь. В окне стояла кромешная темнота. Уподобляясь солнцу, теплым светом горел ночник. Приложившись затылком к стене, Нил сидел на письменном столе и дергал ногой. Селена впервые за прошедшую вечность увидела его лицо. Оно бледнее, чем всегда, черты ужесточились от непереносимой злобы. Нил смотрел на Селену с ненавистью и отвращением. Его глаза так же, как тогда из-под маски, прожигали изнутри. Они приводили в ужас.
Стол, на котором мужчина сидел, свесив ноги, был обставлен по бокам от него теми же предметами, какие он поместил сюда в прошлый раз. Ножи, спицы и другие металлические штуки, названия которых Селена не знала.
— Присаживайся, — Нил кивнул в сторону односпальной кровати, — поговорим.
Косо посмотрев на него, Селена осторожно прошла по комнате и села на край кровати.
— Хм-м, — он выпрямился и несколько раз ударил свои кроссовки друг о друга, — сколько тебе сейчас лет, Си, как думаешь?
Общие черты его внешности, фигуры и лица, по-прежнему были привлекательны. Даже грубый и озлобленный тон голоса, настолько несвойственный настоящему Нилу, как и раньше, погружал в эйфорию. От этого существа исходила опасность. Селена боялась его ровно настолько же, насколько хотела быть рядом.
— Ты и без меня знаешь, сколько, — ответила она.
— Хочу проверить твою сломанную систему координат, — облокотившись на свое колено, он положил щеку на ладонь.
— Я долго бродила по выжженным полям и давно сбилась со счету. Я не знаю.
— Вранье, — низкий хриплый голос. Селена сглотнула слюну.
Сколько? Годы, десятки лет? Какой срок ему нужен?
Пристальный взгляд Нила давил, он ожидал правильного ответа.
— Может, пятьдесят… семь? — сказала наугад.
Нил со скепсисом поднял бровь.
— Ты серьезно?
С таким же лицом Нил смотрел на нее, когда она впервые выпила пиво при нем.
Селена пожала плечами.
— Боже… — мужчина спрыгнул со стола, и, тяжело вздыхая, отвернулся к металлическим предметам на столе. — Тогда я поставлю вопрос по-другому. — Во сколько лет ты посчитала, что являешься самым-самым несчастным существом на земле и потому решила убить себя? — не поворачиваясь к ней, Нил перебирает предметы.
Глаза Селены раскрылись в недоумении. Неужели она сделала это?
— Я не…
— Ты — да, — истерически веселясь, подтвердил мужчина. Испепеляющий взгляд снова коснулся девушки. Взяв отрезок проволоки, похожий на спицу велосипеда, он подошел к ней. Селена вскочила с кровати и попятилась к выходу, но Нил был быстрее. Он нагло схватил ее запястье и потянул к себе. Нависая над ней, он злобно улыбнулся.
Нил знал, что она не найдет в себе сил сопротивляться. Дразня, он постучал несколько раз концом проволоки по изгибу локтя. И надавил, оставляя за спицей рваный порез. Селена шипела от боли. Он довольно скалился.
«Мир остановился, когда умерла я. Не другие люди, а я».
Порез удлинялся, подходя к ладони. Больно. Нужно было вырваться, чтобы прекратить это все, но Селена не могла оторваться от лица Нила, от родной энергии, исходящей от него. Он завораживал. Он по-прежнему оставался лучшим из того, что случилось в ее жизни. В любой жизни. Мужчина был доволен, он смотрел на нее. Он выронил пораненную руку, первая горстка красных капель оказалась на бледно-зеленом ковре. Они молчали, смотря на стекающую по руке кровь.
Мучительно долгую тишину прервал грубый повелительный тон:
— Возраст?