— Семнадцать.
— Это уже больше похоже на правду, — Нил удовлетворенно улыбнулся и взъерошил ее волосы, как в детстве.
Он возвратился к столу и сел на него.
— Теперь к причинам, — он взял маленький изогнутый ножичек и прокрутил его в руке.
Нужно было остановить его. Что он мог сделать с ней этим ножом?
— Почему тебе так нужно, чтобы я вспоминала? Разве не для того, чтобы забыть, я ушла оттуда? Чувства к тебе — ядовитые, бесполезные. Они вредили и тебе, и мне. После того, как мы… я не смогла тебя отпустить. Нужно было покончить с этим.
— Ты совершила тупой и отвратительный поступок, убив нас. Вот что я хочу до тебя донести.
— Почему? Я сделала так, чтобы всем стало лучше и спокойнее.
— Ты перестала меня слушать, — он умолк на мгновение, — всегда хотела больше, чем я мог дать. Отсутствие секса — серьезная причина для самоубийства, да? — Нил рассмеялся. — Я не мог разделить твои желания, по крайней мере на тот момент. — Нил вдруг устало сгорбился. Селена впервые заметила, что он измучен. — Я и так дал тебе слишком много, я переступил через себя ради тебя, морально опустился, чтобы дать тебе то, чего ты хотела. Ты жадничала, тебе хотелось больше, — он выдохнул. — Ты как … животное, Си.
Он замолк, смотря на ее руку. Селена опустила взгляд вслед за ним. Вид руки не впечатлял. Мысли были заняты обработкой услышанного. «Животное»… Эти слова могли обидеть. Но, если взглянуть со стороны на ее поведение… совращение ею человека, на глазах которого она выросла — это мерзко. К горлу подкатила тошнота.
Мужчина продолжил:
— Может быть, у нас и была одна дорога, но проходили мы ее в разные временные промежутки. Ты взяла и убила нас, не попытавшись найти другой способ выражения чувств. Якобы слишком больно и трудно. Дура! Слабость! — его голос снизился до рычания.
Селену с ног до головы пропитала боль сожаления. Тяжело было стоять на ногах. Правильно ли она поступила, покончив со всем и оставшись бродить по умирающему сознанию в одиночестве? Она могла остаться ему хорошим другом и всегда во всем помогать. Нил был бы не против. Каково будет маме и папе, когда кто-то из них найдет ее мертвой? Что станет с Нилом, когда он узнает… Селена ужаснулась.
Она впервые серьезно задумалась об этом. Какими бы ни были родители отстраненными от нее, как бы ни отдалился от нее Нил, каждый из них будет считать, что виноват именно он. Хочется отмотать назад тот эпизод, в котором она взяла белую баночку.
Опустив взгляд, она тяжело вздохнула.
— Опоздали мы…
Нил, услышав ее слова, гневно выпрямился. Чувствуя опасность, она стала отходить дальше.
— Ясное дело! Гр-р, какая же ты идиотка! — его глаза разгорались с новой силой. — В конце концов ты могла бы подождать, стать старше! — он резко подошел к ней. Перед ее лицом прокрутился нож. — Ты эгоистичная малолетняя дура, — прошипел он брезгливо, — ты оставила мать, отца и меня. Си, я ненавижу тебя за то, что ты с собой сделала.
Глаза Нила были полны гнева, они сверкали. Он разорвал пуговицы белой рубашки, грубо стянул ее с плеч девушки, ткань слетела на пол. Открылся белый лифчик и живот. Он наклонился, приблизившись лицом к ее лицу. Селена услышала его запах, который всегда доводил до блаженства. Его глаза были рядом с ее глазами. Селена чувствовала, как острие ножа вдавливается между ребер.
— Мы застряли здесь навсегда, это твоя заслуга. За твой поступок я устрою тебе персональный ад. Хочу, чтобы ты поняла, что те твои страдания — просто цветочки, — приблизившись к ее уху, он перешел на хриплый едкий шепот, — исколю спицами, перережу все сухожилия, загоню иглы под ногти…
Острота стала болезненной. Он нажимал все сильнее.
Селена не боялась. Нож уже рассек первые слои кожи, а она в этот момент была счастлива тому, что это делают руки, которые она так любила.
Огненные глаза, полные ненависти, совсем близко. Обхватив рукой, он держал ее. Селена чувствовала его тепло. Адская боль смешивалась со сладостью. Она подняла уцелевшую руку и коснулась его скулы подушечками пальцев. Горящие глаза Нила расширились, давление ножа ослабло.
Интуиция смутно подсказывала ей, что так будет правильно. Медленным движением Селена провела пальцем по его потемневшей от усталости коже под глазом. Нил заморгал. На его горящей огнем радужке появились синие пятна. Селена с горечью смотрела на изменения. Что она наделала…
Огонь затухал, на его место возвратилась синева, в которой можно захлебнуться.
— Тебя… вас всех… сломает мое решение, — констатировала шепотом Селена, на глаза навернулись слезы.
— Ты думала только о себе, — его светлые брови хмурились. Глаза опять разгорелись. Он надавил на рукоятку. Селена вскрикнула от разрывающей боли. Она пыталась вырваться, но тот крепко держал ее. Из раны по животу и вниз по юбке стекала кровь.