— Феденька, дядя Петя приехал. Поцелуй ему ручку!
У Феденьки и так голова шла кругом, а после бабушкиных слов и вовсе завертелась колесом. Ему почудилось, будто он снова падает с дерева. Ничего не ответив и не замечая протянутой для поцелуя дядиной руки, Федя в смятении выбежал из комнаты.
В саду у него было укромное местечко. Он пошел туда. Федя не слыхал чьей-то вкрадчивой поступи. Он обернулся, когда перед ним внезапно выросла Юлька.
Федя вздрогнул: «Уже пронюхала. Теперь растреплется всем соседям».
— Чего тебе? — недобро спросил он.
— А так, — ответила Юлька. — Очень просто, проведать тебя пришла.
Она повела носиком, словно к чему-то принюхивалась и уставилась на Федю кошачьимим глазами.
— К вам поп приехал, — доложила она.
— Тебе какое дело? — сказал Федя. — Как тресну по башке!
Угроза на Юльку не произвела впечатления. Потоптавшись на месте, она ласково продолжала:
— Я знаю, зачем он приехал…
— Зачем?
— Мамка сказывала, он тебя крестил, да не докрестил, теперича докрещивать будет…
…Пять лет назад, когда Федя был маленький, но уже кое-что понимал, бабушка, по настоянию дяди, решила его тайно окрестить.
— Нехристями живут турки, арабы и другие язычники, — говорил дядя, — их господь заранее обрек на вечные мучения — кипеть в адском смоляном котле.
Бабушка очень боялась адского смоляного котла.
— И внучек мой будет кипеть? — спросила она.
— Обязательно!..
Все же крещение не состоялось. Мальчик был болен, лежал в больнице.
Сам Федя успел все забыть, но Юлька… На то она была и Юлька, чтобы растравлять старые раны.
— Я тебя не обманываю, — вкрадчиво продолжала она. — Поп тебя окрестит, как пить дать!
— Пусть только попробует, — сказал Федя.
— И пробовать нечего. Очень просто. Он тебя в купель окунать не будет. Уснешь, сонного покропит водицей — и готов, раб божий!
Переговорить Юльку было делом нелегким. Впрочем, этого не требовалось. Она так же внезапно исчезла, как и появилась.
Вечером, прежде чем войти в дом, Федя решил хорошенько все обследовать. Он подошел к дереву, с которого недавно свалился, вспомнил злопамятного бабушкиного бога. Минуту стоял в нерешительности, потом махнул рукой:
— На дворе темно, никто ничего не увидит!
Перехитрив таким образом бога, Федя вскарабкался на старую шелковицу и устроился на суке. Теперь он все видел как на ладони.
Бабушка и дядя сидели за самоваром. Здесь же стоял пузатый графинчик, в котором бабушка хранила настойку «от ревматизма».
Как-то, когда никого не было дома, Федя глотнул из графинчика и чуть не задохнулся. Лежа после этого на сундуке, он видел, как потолок стал крениться, потом все завертелось, закружилось. Феде казалось, что он летит в бездонную пропасть.
Теперь бабушка лечила от ревматизма дядю Петю.
— Кушайте, пожалуйста, — говорила она. — Это всякую немочь из нутря выгоняет.
Дядя выпил сразу две стопки, крякнул и стал закусывать вяленым рыбцом.
Все складывалось не так, как хотелось бы Феде: с дядей ничего страшного не происходило. Он пил и становился все веселее.
Бабушка тоже выпила и стала болтлива, как Юлька.
— Себе куплю швейную машинку, внуку — велосипед, а тебе, Петруша, — «волгу»!
— Угу! — кивнул Петруша. — Мне «волгу»!
От такой несправедливости даже ветка под Федей дрогнула:
«Ему Волгу, а мне велосипед, и не накажет ее за это бог?»
Бабушка налила из графина. Федя застыл в ожидании. Он был уверен, что после пятой стопки дядя непременно свалится со стула и умрет, а «волга» достанется ему, Феде.
Но дядя сидел за столом, как ни в чем не бывало. Он только немного отяжелел и размяк.
Вот он взял стопку, откашлялся и запел:
Забыв осторожность, Федя хотел усесться на дереве поудобнее, но в этот момент ветки зашумели, дядя повернул голову и увидел племянника.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Дядя молчал. Но Феде казалось, что губы у него шевелятся и просят бога, чтобы опять подломился сук. Федя не стал ждать этого, проворно соскользнул на землю.
— У-у… нехристь! — сердито сказал дядя. — Сгинь! Исчезни, аки дым!
Он захлопнул створки окна и задернул занавеску.
Бабушка всполошилась. Думая, что это случилось от неумеренного потребления настойки, она поспешно убрала графин со стола.
Занавес был задернут неплотно. Сквозь щель Федя продолжал свои наблюдения.