— Не стоит ссориться. Не переживай бабуля, дома умоюсь.
Правда, домой я в лучшем случае попаду только к вечеру, но об этом никому знать не следовало.
— Вот увидишь, — бубнила довольная сестра, ведя меня под руку в соседнюю квартиру, — уже в транспорте с тобой знакомиться начнут. Завтра будешь решать, кого из кавалеров оставить, а кого послать подальше.
Тут-то я и вспомнила, что так и не поставила родителей в известность о своих отношениях с Эдиком.
***
Мама, конечно, удивилась, увидев старшую дочь в гриме, но сразу поняла, чьих это рук дело и сказала строго:
— Ленка, ты бы лучше неправильные глаголы учила, ведь тройка в аттестат пойдёт по английскому!
— Нет! — возмутилась сестрёнка. — Ты зацени, мам! Правда ведь Геля совсем другой человек, если её накрасить.
— Правда, правда, иди уже, нам посекретничать нужно, — мама вытолкала её с кухни и едва Ленка, демонстративно топая, удалилась в свою комнату, зашептала: — Как там бабушка? Всё ещё обижается на нас?
— Понятия не имею, — ответила я растерянно и привалилась плечом к притолоке, подбирая слова признания. — Ма-а-ам... У меня новости. Вернее, просьба.
— Неужели замуж выходишь? — обрадовалась мамуля и даже шагнула ко мне, раскрывая объятья.
— Не совсем. То есть, пока мы решили пожить вместе, а поженимся, когда Эдик уладит свои проблемы.
— Эдик? — Мама уронила руки, покачала головой с очень недовольным видом. — Уж не этот ли из вашего класса, которого на всех собраниях склоняли?
— Тихоновский. Да... — начала я, как будто оправдываясь, но продолжила с нарастающим возмущением: — Мам! Он мальчишкой был. Просто весёлый, смешил всех. Одноклассники ржали, а доставалось Эдику.
— И где же это вы собираетесь жить вместе? — угрюмо поинтересовалась мамуля. — Уж не в моей ли квартире?
Она сделала ударение на слове «моей» специально, чтобы выбить у меня из-под ног почву. Даже не сомневалась ни на секунду, что у Граммофона нет собственного жилья. Я фыркнула и сказала сердито:
— Ну, если там нельзя, можем сюда переехать. Тут ведь есть моя доля?
В своё время, когда приватизировали квартиру, нельзя было обойти несовершеннолетних, поэтому скромная трёшка была поделена на четверых: папу и всех его детей.
— Гель, ты себя слышишь? — огорчённая мама опустилась на табуретку и сложила руки на коленях. — Не думай, я не то чтобы категорически возражаю, просто не приемлю новую моду на пробные браки, или гостевые… Какие там ещё бывают? Либо парень любит девушку и создаёт настоящую семью, либо... идёт он лесом.
— Я поняла, — направляясь в прихожую, сказала я через плечо. — До свидания, дела у меня.
— Погоди, Гелечка! Умойся хотя бы!
— Ничего, продемонстрирую народу Ленкино творчество, глядишь, у неё клиентура расширится.
Сообщать о том, что собираюсь ехать на родину предков, не стала. Ефросинья предупредила, что не стоит никому об этом рассказывать, да и желание делиться хоть чем-то после выслушанной отповеди пропало абсолютно.
Городская автобусная станция располагалась неподалёку от дома родителей, именно поэтому отсюда было удобнее стартовать. Я потопала по проспекту, на ходу открыла приложение и забронировала билет на ближайший рейс. Успела тютелька в тютельку: закинула рюкзачок на полку, спокойно уселась и стала смотреть в окно.
Зимние пейзажи за городом, куда мы скоро выехали, радовали чистотой и далёкими просторами. Бледное небо без облаков казалось ватманским листом, равномерно покрытым серо-голубой акварельной краской. Все полтора часа попутчица рассказывала мне о своих болячках и о том, сколько ей, бедной, приходится тратить на лекарства. А всё лишь потому, что я попросила её предупредить, когда будем подъезжать к нужной мне остановке.
— Баяки! О! Это знаменитая деревня. Там в последнее время какая-то дичь творится, а раньше, когда жива была ведунья, тихо было. Потом знахарка знаменитая тоже нормально управлялась, её ещё моя матушка помнила. Удобно, людей лечила, незачем было в город мотаться. А сейчас у нас даже фельдшерский пункт закрыли, вот и мучаемся!
Так было запущено длинное выступление. Я слушала, даже в телефон не стала смотреть, это показалось невежливым. Вздохнула с облегчением, когда женщина встала и полезла за своими котомками, собираясь выходить.
— Твоя следующая, — сообщила она, прощаясь.
Ехали мы ещё долго и всё больше лесами. Наконец, автобус сбавил ход, хриплый динамик объявил о том, что впереди Баяки. На этой остановке я выходила одна, но водитель помнил, что нужно выпустить пассажира, или у него шпаргалка была в навигаторе, не знаю.