— Хватило мне города, больше не хочу.
Ну, вот! А поначалу показался даже обаятельным. Чего злится? Разве я дичь какую сказала?
Мы прошли через всю улицу, миновали рощицу по одной стороне дороги, поле по другой. Из зарослей неожиданно выглянула усадьба — иначе и не скажешь. Не барская, конечно, и не купеческая. Однако представить, что в протяжённом деревянном доме с большим сараем, амбаром и курятником во дворе жил один человек, было невозможно. Тут на крепкую крестьянскую семью, где семеро по лавкам, вполне хватит места. За домом виднелись яблони, наверняка и огородик есть, может быть, даже теплица. А мама с папой горбятся на шести сотках в СНТ, не подозревая, что у бабушкиной сестры имеются такие владения!
Сергей терпеливо ждал, когда я отопру замок, который слегка заело. Поковырявшись, я посмотрела на спутника:
— Бабушка лежачая? Сама открыть не может?
— Не может, — кивнул мужчина и, ненавязчиво отодвинув меня плечом, легко повернул ключ. — Тут с оттяжечкой надо. Лучше бы тебе научиться самой.
Мы прошли в горницу. Помещение казалось нежилым. Воздух застоялся, остро пахло сухими травами: полынью, пижмой, крапивой. Вероятно, Ефросинья, как и её бабушка Меланья, занималась нетрадиционным лечением. Себя, как минимум, а может, и односельчанам помогала.
Я осмотрелась, не понимая куда идти дальше.
— А где же бабушка?
— Здесь, — ответил Сергей и крикнул: — Ефросинья! Внучку привёл, покажись.
— Книгу ей дай, — раздался низкий, приглушённый, будто говорили в подушку, голос. — И уходи.
Мой провожатый понятливо кивнул, подошёл к стене, взял с покрытой вязаной салфеткой полки очень толстую книгу большого формата, сдул пыль с кожаного переплёта и понёс к стоявшему напротив окна столу с толстыми ножками из тёмного бруса и такой же потемневшей столешницей.
Я успела снять и повесить на торчащий из стены гвоздь свой пуховик и обошла горницу, ища глазами дверь, за которой пряталась бабушка. Сергей водрузил на стол фолиант и спросил:
— Может, прибавить отопление?
— Не... — помотала я головой. — Норм.
— Ну, я пошёл.
Вообще-то мне не хотелось, чтобы мужчина уходил, во всяком случае, пока не показалась Ефросинья. Необъяснимое поведение бабки меня напрягало. Увы, моим мнением никто не поинтересовался. Дверь за Сергеем захлопнулась, я осталась наедине с фолиантом.
***
С текстом творилось что-то непонятное. При первом взгляде на страницу я увидела только графики, рисунки, схемы и каракули вместо пояснений. Однако стоило приглядеться, как сквозь эту нелепицу проступил вполне читабельный текст. Пробежав глазами по строчкам, я не совсем уловила его смысл, фразы были построены непривычно, словно древнюю сказку на современный русский язык переводила нейросеть. Я стала перечитывать более внимательно, ведя по словам пальцем, увлеклась и вздрогнула от неожиданности, услышав совсем рядом тихий голос:
— Ничего, привыкнешь. Всё, что надо, потом поймёшь и запомнишь.
Я подняла взгляд и увидела сидящую напротив меня женщину. Ни шагов я не слышала, ни шороха, ни дыхания. Секунду назад не было никого, и вдруг возникла, словно из воздуха, вполне заметная незнакомка. Довольно молодая и даже привлекательная, разве что одета как богомолица из старого фильма, и ещё... Она немного светилась и будто не имела плотности, во всяком случае, я могла рассмотреть сквозь неё и окно напротив, и полку на стене, с которой Сергей доставал фолиант.
— Кто вы? — спросила я, икнув.
— Не бойся. Ничего плохого тут с тобой не случится.
— А где бабушка Ефросинья?
— Я и есть твоя бабушка Ефросинья, — улыбнулась женщина. — А молодая, потому что такой вид после смерти приняла.
— Какой такой? — ещё сильнее струхнула я.
— На том свете мы выглядим так, словно опять в силах, здоровье, крепкой памяти и без юношеской дури в башке.
— Получается, ты умерла? — не могла я поверить в происходящее. — А как же письмо?
— Серому поручила отправить, как меня схоронят.
— Жа-а-аль... — Мне, правда, было очень жаль, что я не застала бабушку Ефросинью живой. Она, конечно, предстала бы передо мной не такой красивой, но всё равно, родной человек, а не призрак.
— Ты уж прости, что выдернула из привычной жизни, да вот беда, некому мне пост передать, — продолжила она.
Слово «пост» вызвало у меня непонятный трепет, я сразу же уточнила:
— Дом с участком имеется в виду?
— Непростой это дом, внученька. Со временем разберёшься, а пока растолкую тебе самое главное.
Я нахмурилась при упоминании времени, которое мне теперь потребуется. Почему бы раньше не подсуетиться? Мы с Ленкой и Данилой ещё детьми могли приезжать сюда на каникулы. Раз других наследников нет...