По дороге мы зашли в магазин, купили продукты. Пакет получился тяжёлый, Эд вызвался его донести. Я обрадовалась и намекнула, что совсем не буду против, если мы поужинаем вдвоём.
— Отличная мысль! — воскликнул мой парень. — Я сам хотел напроситься, да не знал как.
— Ой! — шутливо подмигнула ему я. — Чтобы Граммофон растерял все слова? Никогда не поверю.
Весело, с шутками, мы довольно быстро дошли до моего дома. Я открыла дверь подъезда, оглянулась посмотреть, как Эдик протиснется в проём с тяжёлой сумкой, и запнулась. Я заметила двух мужчин, показавшихся мне знакомыми. Они были одеты в чёрное, держались поодаль, но пристально за нами наблюдали. Мои ноги будто вросли в пол.
— Ты знаешь, кто это? — спросила я, указывая глазами во двор.
Тихоновский не оглянулся, лишь легонько подтолкнул меня:
— Проходи, Геля! Не нужно смотреть.
— Ты их знаешь? — испуганно спросила я, когда дверь за нами закрылась.
— Не знаю, и знать не хочу, — ответил Эд и, взяв меня под руку, повёл вверх по лестнице.
Непривычно серьёзный, даже строгий голос удивил, моего парня будто подменили. Я шла, напряжённо размышляя, стоит ли расспрашивать дальше, или лучше успокоиться тем, что мне было сказано. Не успела ничего придумать. Эдик остановился на площадке около почтовых ящиков и попросил:
— Проверь, пожалуйста, нет ли письма.
Меня это почему-то разозлило. Чего он, спрашивается, привязался ко мне с этим письмом? Звякнув связкой ключей, нашла тот, что от ящика, открыла, продемонстрировала Тихоновскому пустоту внутри, сердито заперла и стала подниматься дальше.
— Гель, ну ты чего? Не дуйся, просто переживаю.
Можно подумать, он один переживает! Письмо какой-то неведомой бабули из неизвестной мне деревни меня лично совсем не волновало, а вот странные дядьки, то и дело попадавшиеся нам с Эдиком на пути, сильно нервировали.
Только войдя домой, я почувствовала себя в безопасности, прекратила молча кусать губу и даже взялась исполнять роль радушной хозяйки.
***
Мы с Эдиком в четыре руки занялись ужином. Это было забавно, как будто мы играли в увлекательную игру, то и дело отвлекаясь на обнимашки, подшучивая друг над другом и пускаясь в рассуждения о пользе совместной деятельности на кухне, что, в общем-то, нисколько не мешало процессу приготовления. Разделавшись с вермишелью, приправленной фирменным чесночным соусом Тихоновских, и куриными наггетсами, мы стали пить чай. Мною овладело благостное состояние, когда кажется, что ты достиг вершины чего-то очень доброго и светлого и стараешься растянуть чудесные мгновения до бесконечности. Однако, заданный гостем вопрос потревожил призрачный кокон, в который я спряталась.
— Это твоя квартира? Геля! Ангел, ты слышишь меня?
Я слышала, но насторожилась и не захотела отвечать сразу:
— А что?
— Да, ничего, — пожал плечами Тихоновский и хлебнул из кружки, издав при этом довольно звонкий хлюп. — Просто подумал, что редко кому к двадцати четырём годам удаётся обзавестись собственной хатой. Съёмная?
— Мамина, — ответила я, внимательно разглядывая своего парня. Неужели Вика права, и Эдик ухаживает за мной с прицелом на жильё. — А ты где живёшь?
— Ой, не спрашивай! — Отставляя опустевший бокал, вздохнул мой парень. — Родаки всё продали, когда переезжали, так что меня приятель приютил на самой окраине.
Такое у него стало печальное лицо, что я не могла не посочувствовать. Сказать ничего не успела, Тихоновский встал и попросил разрешения осмотреть квартиру.
— Ты же в прошлый раз всё обходил, — напомнила я.
— Да ладно, тебе, Ангел, — засмеялся парень, — не будь душнилой!
Не дожидаясь ответа, он пошёл в большую комнату, считавшуюся залом, а оттуда в смежную с ней спаленку. Порядок я поддерживала, на этот счёт не переживала, но в мозгу гвоздём засел вопрос о мотивации Граммофона. Неужели его интерес к бывшей однокласснице сводился к жилищному вопросу?
Даже хорошо, что квартира мне не принадлежит. Лет восемь назад крошечную двушку в центре города моей маме подарила благодарная пациентка по имени Дарья Матвеевна Матвеева. Так случилось, что эта очень состоятельная и успешная бизнес-леди попала в реанимацию, где медицинской сестрой работала моя мама. Что-то там случилось: прибор, поддерживающий больную, сломался, или электричество дало сбой, или ещё что, мама вовремя сориентировалась, забила тревогу и вручную поддерживала пациентку до прихода врачей. Ей потом даже премию дали. Кроме того, Матвеева уговорила отличившуюся медсестру оказывать ей услуги на дому: когда уколы делать, когда давление измерять, когда просто поддержать морально. Всё-таки одинокой женщине, окружённой завистниками, льстецами и недоброжелателями приходится несладко. После двух лет довольно тесного общения Дарья Матвеевна купила для надёжной помощницы квартиру. Всю эту историю Эдик постепенно выудил из меня, неторопливо прохаживаясь по комнатам.