Форбс резко переводит взгляд на полуоткрытую дверь, когда слышит, как в комнате раздается громкий звук чего-то бьющегося. А потом еще какое-то копошение, так, словно мышь скребется. Сердце невольно начинает приобретать быстрый ритм. Она переводит взгляд на свою ладонь, на дверь, снова на ладонь и снова на дверь, как-будто ожидая, что вот сейчас кто-то выйдет. Но этого не происходит. Судорожно выдохнув, блондинка остервенело смывает кровь, быстро срывая с держателя несколько бумажных полотенец и вытирая руки. Насколько страшно, когда кашляешь кровью? Это не важно, когда, кажется, к тебе в дом кто-то вломился!
По-прежнему как-то по больному держа в руках полотенца, буквально вцепившись в них, Ханна делает аккуратные шаги к двери. Она думает, что медлить бесполезно. Она пытается убедить себя, что это снова лишь сквозняк. И не важно, что она закрыла окно. Честно, сейчас она бы обрадовалась даже Клаусу. Девушка уверенно толкает дверь и, оглядев комнату, взгляд ее сразу же останавливается на бледной фигурке Эйприл, стоящей возле кровати. Форбс не сдерживает облегченного вздоха.
— Ханна, — дрожащим голосом начинает шатенка, — Мне нужна твоя помощь, — блондинка украдкой осматривает комнату, ловля взглядом разбитый горшочек из-под кактуса, что стоял на окне. Она мысленно хмыкает. Клаус оказался грациознее.
— Все хорошо, — неожиданно уверенно для себя самой произносит Ханна, выкинув полотенца в мусорку под письменным столом, она аккуратно подходит к Янг.
— Мне так жаль, — качает головой она, — Я… Я не знаю, что случилось, — горько усмехается Эйприл, — Все было так непонятно. Прости меня. И все эти люди… — С придыханием начинает она, когда блондинка осторожно берет ее за плечи, та отшатывается от нее, как от огня, — Нет, нет, не надо. Я не знаю… Не знаю, могу ли себя контролировать теперь. Я могу навредить тебе, — Форбс настойчиво подходит ближе, повторяет действие, нежно гладя шатенку по рукам.
— Не навредишь, — уверяет она ее, — Вот видишь, — более тихо повторяет Ханна, — Все хорошо, — Янг вздрагивает, когда внизу раздается стук в дверь, ровно повторяющийся. Глаза ее забегали, вцепились в Ханну, так, словно нашкодившего щенка пришли забирать обратно в приют, — Все нормально, — повторяет блондинка, — Я посмотрю, — дождавшись короткого кивка от Эйприл, Ханна отправляет вниз, зачем-то плотно прикрывая дверь в свою комнату.
Открыв дверь, на пороге девушка видит Елену, из-за чего не сможет сдержать удивленного полувздоха. Двойник приветственно улыбается, — Вау, — немногословно резюмирует блондинка, — Ты пришла убить меня? — Ровно интересуется она, так, словно это в порядке вещей. Это и правда так для вампира без человечности, насколько она успела понять, а наверху у нее сидит новообращенная и до смерти напуганная Янг, так что, она не ругает себя за столь небрежный вопрос. По веселой ухмылке Гилберт, она понимает, что он ей понравился.
— Нет, — протягивает брюнетка, — Всего лишь уникальное предложение на взаимовыгодный обмен: правда в обмен на небольшую услугу, — мило склонив голову набок, незатейливо предлагает она.
Комментарий к Глава 25 С прошедшим старым нг :\ :\
Черканите что-нибудь в отзывах :) :)
====== Глава 26 ======
Стефан неопределенно хмыкает, — Так, значит, Эйприл сейчас у тебя? — Аккуратно уточняет он. Вампир подходит к мини-бару брата, хмурится, скидывая осколки одной из бутылок в черный мусорный пакет.
— Да, — согласно кивает Ханна. Она поджимает губы, — Ей сейчас довольно трудно, так что, пока что она не хочет возвращаться домой, — девушка сильнее сжимает кусок пластикового пакета в руках, поморщившись, она пренебрежительно хватает за кончик жирную картонную упаковку из-под пиццы, выбрасывая ее.
— Тебе стоит быть осторожнее, — предупреждает Сальваторе. Повернувшись к нему, Форбс вопросительно выгибает бровь, задавая немой вопрос, — Она новообращенный вампир, она еще не умеет контролировать жажду крови и поэтому может быть опасна.
Блондинка издает короткий смешок, — Типа, как бесчувственная Елена? — Язвит она.
Парень шумно выдыхает, — Прости, она устроила здесь настоящий хаос, мы просто выпустили ее из вида, — он качает головой, — До сих пор не понимаю, на что она надеялась, когда шла к тебе.
— Она повела себя, как нормальный безэмоциональный вампир, — безразлично хмыкает Ханна. Стефан непонимающе смотрит на нее, — Сделала гадость и хотела получить из этого выгоду, — объясняет девушка. Она украдкой смотрит на вампира, внимательно следя за бесстрастным выражением его лица, — Правда, думаю, она переоценила мои возможности, — аккуратно начинает Форбс, — То, что она попросила взамен – это смешно, — фыркает она.
Сальваторе медленно кивает, — А что она попросила взамен? — Задумчиво спрашивает он.
— Попросить Клауса обезвредить вас, — сходу уверенно отвечает блондинка, так, словно только этого вопроса и ждала. Вампир удивленно смотрит на нее, — Типа, дать ей уйти, чтобы вы не мешались, — весело улыбаясь, поясняет Ханна, пристально смотря на Сальваторе. Взгляд его стал озадаченным, — Бред, да? — Усмехается она. Парень какое-то время молчит.
— Точно, — легко улыбаясь, соглашается он. Вампир показательно приподнимает уже полностью наполненный мусором пакет, — Принесу еще, — натянуто улыбнувшись, девушка кивает, тогда он скрывается в дверном проеме. Она вздыхает, вновь понимая, что выводов – никаких. Стефан, как каменная стена, выяснить что-то у которой буквально невозможно. Продолжая тащить за собой наполовину полный черный пакет, Форбс проходит в центр зала к заваленному пластиковыми красными стаканчиками и мелкой крошкой чего-то столу, обессиленно кидая пластиковый пакет на пол.
Бесчеловечной Елене определенно удалось ввести ее в заблуждение. То, что она рассказала, звучало одновременно так правдоподобно и дико. Ханна всегда думала рационально. Но как можно сомневаться в том, что чувствуешь, чем ты буквально являешься? Априори. Общеизвестный факт – только так и никак иначе. Ханна знает, что чувствует. И когда ты пытаешься подстроить свои чувства под чьи-то слова, кажется, что занимаешься настоящим самообманом. К тому же, это не внушение. Клаус уже проверил это за нее, будь он проклят.
«Ты веришь отключившему эмоции вампиру или своей сестре?»
«Она скажет все, что угодно, чтобы ввести нас в заблуждение – она же отключила человечность!»
«Как, по-твоему, я могла это сделать?»
«Ты же пьешь вербену!»
Кэролайн является прекрасной манипуляторшой и Ханна знает это. Потому что она тоже так умеет. Но, все-же, она находит в ее словах смысл. Также, как в словах Елены, что достав из тайных запасов шерифа бутылочку бурбона, вскрыла ее и, налив немного себе в любимую кружку Ханны, поведала ей о каждом их действии, что ей было известно. А ей было известно мало что. И, в целом то, что Ханна и так прекрасно знала. Но менее тревожно от этого не становилось. Стоит лишь включить логику – и картинка складывается, так ясно и четко, что, кажется, как этого вообще можно было не понять? Но много ли кто, не имея привилегия бессмертия, может отключить эмоции, остаться бесстрастным, чтобы сделать правильные выводы, ведь, вот они – те чувства, настоящие чувства, что она испытывает и тогда какого черта она должна слушать безэмоциональную Гилберт?
Однако, поводов оказалось достаточно. Нельзя недооценивать желание Кэролайн контролировать все. Нельзя недооценивать ее ненависть к Клаусу, хоть, в таковой она и сомневается, вообще-то. Из-за этого фарса прийти утром к Стефану, что незатейливо предложил ей помочь им убрать беспорядок в доме после толпы пьяных школьников, оказалось вполне себе неплохой идеей. Думать больше было невозможно. Сидеть рядом с мирно спящей Эйприл тоже. Честно, ее вообще вводило в ужас то, что когда она проснется, ей, наверное, снова придется успокаивать ее. Как можно успокаивать человека, когда не чувствуешь сочувствия, что неизбежно должно присутствовать? Это, наверное, было бы слишком лицемерно. Но еще более лицемерно – строить из себя хорошую подругу.
Ханна нагибается, опирается руками на стол, опуская голову. Прикрыв глаза, она разминает шею, одной рукой потирает затылок. Смотреть утренние программы на местных телеканалах определенно было ошибкой. Этот механически-звонкий голос теперь никак не выходит из головы.