— О, тебе интересно знать, почему я пью? — Наигранно-удивленно спрашивает Ханна.
— Тебе и правда стоило бы подождать Пино-гри, — усмехается Стефан, подходя ближе. Он подозрительно прищуривается, заметив хмурый вид Рика, что до сих следил глазами лишь за Младшей Форбс.
Кэролайн грозно складывает руки на груди, — Вообще-то, да, интересно, — с явной ноткой недовольства все-таки отвечает она.
— Поверь, это очень увлекательная история, — уверяет Ханна, — Началась она с того, что ты законченная эгоистка, а закончилась тем, что Бонни бесполезная ведьма, которая не умеет творить заклинания, — поймав хмурый взгляд ведьмы, она показательно приподнимает бутылку, как-бы чокаясь и делает несколько щедрых глотков обжигающего напитка.
Кэролайн издает нервный смешок, — И что это значит? — Спрашивает она с деланным спокойствием, таким же фальшивым, как и ее улыбка.
Ханна безразлично пожимает плечами, — Как минимум, то, что скоро меня можно будет хоронить в открытом гробу, из-за того, что Эбби Беннет сбежала и не смогла сделать из своей дочери нормальную ведьму, — непринужденно говорит она.
Тайлер неприятно морщится, — Обязательно быть такой грубой?
— Заткнись, Локвуд, — грубо кидает Ханна.
Кэролайн на секунду замирает. Вздыхает. Неверно облизывает губы и, окинув всех присутствующих быстрым взглядом, аккуратно смотрит на сестру, — Мы можем поговорить наедине? — Ровно спрашивает старшая Форбс.
Ханна не сдерживает веселого смешка. Зальцман подходит к Кэролайн раньше, чем та успевает ей что-либо ответить, грозно смотря на нее с высоты своего роста, — Вы должны сказать, что вы сделали, — строго произносит он, — Должны сказать, что это за заклинание, потому что… — Ханна устало вздыхает, лениво обрывая его.
— Потому что Мистер Зальцман думает, что это правда может помочь, — договаривает она, отпивая еще немного бурбона.
Кэролайн поднимает на Рика вопросительный взгляд, — Может помочь с чем? — Беспокойно переспрашивает она.
— С тем, чтобы не выбирать мне гроб накануне Дня Святого Патрика, — незатейливо отвечает Ханна, с упоением ловя эмоцию ужаса, что неизбежно расцвела на лице сестры, — Да, Кэрри, именно так, — тягуче-сладко протягивает она, — Оказывается, у действий есть последствия. представляешь? — Усмехается девушка. Она возводит наигранно-задумчивый взгляд к небу, — В письме Шарлотты Бронте, одной из моих любимых писательниц, я прочла такие слова: «С врагами я сама справлюсь, но избавь меня, Боже, от друзей», — интригующим шепотом цитирует Форбс. Она опускает на Кэролайн веселый взгляд, — Интересно, относится ли это к членам семьи…
Тайлер мнется, выпрямляется, неуверенно смотря на девушку, — Что именно с тобой… — Наровится спросить он, но блондинка прерывает его, так, словно даже не услышала.
— Мне вот что интересно, — уклончиво начинает она, — Стефан, — легко улыбаясь, Ханна любопытно складывает руки за спиной, корпусом разворачиваясь к вампиру. Он всем телом напрягается, складывает руки на груди, взгляд его становится внимательным, наблюдающим за каждым движением девушки, — Вопрос, — она медленно подходит к нему и встает почти вплотную, — Мы здорово сохраним друг другу время, если будем говорить правду, разумеется, — Форбс издает короткий смешок, — Неужели ты снова подался в альтруисты и согласился помочь побыть моей радионяней?
Сальваторе медлит. Пристально смотрит на девушку. Он едва заметно кивает, — Я хотел помочь тебе, — спокойно соглашается парень.
Форбс просяще склоняет голову набок, — И-и-и? — Интригующе протягивает она.
Стефан медлит. Испытывающе смотрит на блондинку, но та не уступает, упорно смотря в ответ, — И прерогатива трахнуть «девочку» Клауса, после всего, что он сделал, казалась весьма заманчивой, — ровно отвечает он. Кэролайн рядом пораженно ахает.
Ханна победно улыбается, выпрямляясь, — Спасибо за честность, Стеффи, — медленно кивает в такт своим словам она, — Я правда ценю это, — наигранно-серьезно произносит она.
Прищурившись, Рик шокировано качает головой, смотря на Сальваторе, — Ну ты и придурок, Стефан, — ядовито выплевывает он.
Кэролайн равняется с сестрой, — Как ты мог? — Непонимающе спрашивает она.
Ханна усмехается, — Нет, — грубо отчеканивает она, смотря на сестру, — Как ты могла? — Улыбаясь, язвительно повторяет ее вопрос девушка. Кэролайн набирает в легкие побольше воздуха, чтобы ответить, но Ханна прерывает ее легким взмахом руки. Она издает короткий смешок, — Нет, кажется, ты меня не поняла. Я отказываюсь слушать это. Я отказываюсь стараться понять тебя. Хватит, — младшая Форбс, выпрямляясь, складывает руки на груди, — Возможно, тебя это удивит, но, несмотря на твою жестокость и эгоизм, несмотря на всю ту боль, которую ты мне причинила, мне хватало сил мириться с этим. Но теперь они иссякли. Довольно, — она вскидывает руки, как-бы говоря: «это была последняя капля», — Теперь я церемониться не стану. Ты мне больше не нужна. И все теплые воспоминания о былом я выкидываю на свалку, потому что они давно обесценились. Большую часть времени, прожитого вместе, я мечтала о нормальных отношениях, которых у нас никогда не было, — блондинка усмехается, — И не будет, — она задумчиво вздергивает голову, — До меня наконец дошло, что надо играть теми картами, которые сдала судьба, – других не выпадет. Поэтому я бросаю их на стол, — безразлично пожимает плечами Ханна, — Игра окончена, — уверенно отрезает она, — Отныне мы просто живем в одном городе, — спокойно говорит девушка, — И ты значишь для меня не больше, чем ставни, которые скрывают все внутри, или половицы, поскрипывающие у меня под ногами, или разделяющие нас двери, — она небрежно машет рукой в сторону входных дверей и, забрав, с кухонного островка бутылку бурбона, быстро преодолевает их, через плечо кинув грубое: «только попробуйте пойти за мной, Мистер Зальцман».
***
Лениво облокотившись головой на руку, Ханна бездумно стучит пальчиками по стеклянной солонке, чувствуя, как на ее плечо аккуратно опускается тяжелая рука. Она раздраженно вздыхает, — Убери. Руку, — угрожающе-спокойно отчеканивает девушка. Когда в нос ударяет резкий запах бензина, она ощущает, как голова начинает кружится еще больше.
Рядом раздается скрипучий смех, — Брось, малышка, — Форбс неприятно морщится и, закатив глаза, опрокидывает в себя остатки виски из стакана, громко ставя его обратно на барную стойку. На кончике языка неприятно горчит. Она шумно втягивает в легкие воздух, прикрывает глаза, облизывая пересохшие губы, — Нам обоим не помешает расслабиться, — безобидно разводит руками мужчина. Блондинка проходится по нему оценивающим взглядом – жесткие черты лица, щетина, темная бейсболка и рубашка в красную клетку, с темными разводами на рукавах, вероятно, от машинного масла. На секунду ей кажется, что ей снова пятнадцать и она ждет отца с заправки, или, что забрав очередную порцию дешевого пива, она вернется за столик к обдолбанному Джереми, а потом потащит его через весь город обратно домой. Этот бар – сплошное клише, как и все, кто тут отдыхают – дальнобойщики, пьяницы и байкеры, что подкатывают ко школьницам, которые приходят в единственное в городе место, где им наливают без документов, — Ты же не просто так сюда пришла, — ухмыляется мужчина, — Ну что случилось? — Он снисходительно смотрит на нее, — Проблемы с папочкой? — Мужчина усмехается и, через секунд, за столиком рядом раздается солидарный смех и улюлюканье. Он кидает на друзей веселый взгляд, борясь с нарастающим напряжением – он обрабатывает эту девчонку уже час и ее пассивность начинает порядком раздражать. Мужчина наклоняется совсем близко к ее ушку, Ханна выпрямляется, чувствуя, как его рука опускается вниз, сжимая ее колено, — Я могу стать твоим папочкой, — тихо говорит он, рука его скользит все выше, когда он внимательно смотрит на девушку. Форбс медленно переводит на него взгляд, пристально вглядывается в его карие глаза, как-бы пытаясь понять, шутка это или нет, когда плечи ее непроизвольно начинают подрагивать.
Мужчина непонимающе хмурится, — Отстань от нее, Уилл, — устало кидает барменша, протирая мутные стаканы (им правда поможет это?), когда блондинка прячет лицо в руках, беззвучно смеясь.