***
Ханна подрывается с кровати, пытаясь отдышаться от кошмара, что полностью заполнил слизким ужасом легкие. Она машинально находит рукой свою грудь, на том месте, где должно быть сердце и – о господи! – оно там. Девушка не сдерживает облегченного вздоха, она блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как туман перед глазами постепенно рассеивается. Форбс невольно кидает взгляд на кресло, что стоит в углу комнаты, но обнаружив его пустым, сразу же отмахивается от непрошенного миража. Сглотнув, она проходится по комнате быстрым взглядом – никого.
Блондинка аккуратно опускает ноги на пол, чувствуя, как по пяткам бежит неприятный холодок. Оглядывается на окно – открыто и она мысленно чертыхается, ощущая, как неприятно першит в горле. Кто сказал, что больной раком (возможно) не может простудиться? Сейчас такая перспектива ее даже радует, учитывая, что она все еще человек и это несомненно прекрасно. Ханна встает и, чувствуя легкое головокружение, осторожно шагает к двери, которая чуть приоткрыта. Она выглядывает, тихо набирая в легкие воздух, когда видит на лестнице Клауса. Он сидит на краешке ступеньки, в вызывающе неудобной позе – одна рука наполовину засунута в карман темных джинсов, а другая держит стеклянную бутылку чего-то темного, что из-за полумрака девушка не способна разглядеть. Она понимает, что он уже наверняка услышал, что она встала и поэтому спешит выйти из укрытия, чтобы не дать ему повод насладиться тем, что он и правда здорово напугал ее, хоть это и был Клаус из ее сна.
Форбс осторожно выходит, зачем-то плотно прикрывает за собой дверь, облокотившись на нее спиной, — Где Кол? — Она думает, что это самый блестящий вопрос из всех, что она могла сейчас задать.
— Он ушел. К Эйприл, — голос у гибрида оказался низкий, прокуренный и потрясающе сексуальный, из чего блондинка делает вывод, что все это время он не чаи гонял, но ответ все-таки остается пассивным и это нервирует еще больше. Она задумывается, какова вероятность того, что начало диалога из сна предшествует такому же его концу, но быстро отгоняет от себя эти мысли – ведь зачем вечно думать о плохом? Он наконец поднимает на нее взгляд – внимательный, жгучий, как-будто даже осуждающий и определенно тот, от которого становится не по себе. Ханна чуть вздергивает голову, пытаясь казаться уверенной. Вскоре она решает, что правильной стратегией будет пялиться в ответ. В конце концов, он не покупал монополию на пристальный взгляд. Майклсон неопределенно хмыкает, не оценив такой ее ход, — Ты эгоистка, Ханна, — вдруг спокойно говорит он, а девушке кажется, что она готова от возмущения воздухом подавится.
Она неверующе качает головой, — Ты что, все еще под чем-то? — Непонимающе спрашивает Форбс.
— Я серьезно, — сходу парирует первородный, поднимаясь на ноги, он чуть пошатывается, придерживаясь за перила, — Это твоя смерть – это чертовски эгоистично, — уверенно заключает он.
Блондинка пораженно вздыхает, — Прекрати! — Не выдерживает она, — Хватит обвинять меня в том, что со мной сделали, — Ханна непонятливо хмурится, — Почему ты так ведешь себя? — Она непонимающе качает головой, — Это нечестно.
— Потому что мне больно, — невозмутимо отвечает Клаус, — И это ты виновата в том, что мне больно, — объясняет он. Девушка усмехается, отводя взгляд в сторону, кивает, как-бы говоря: «ну конечно, по-другому и быть не могло», — И все это твое мнимое спокойствие, — гибрид небрежно взмахивает рукой, которой держит бутылку, в воздухе, — Бред, — сухо отрезает он и Форбс моментально перебивает его:
— Я не спокойна, — грубо кидает она, — Я в ужасе, — четко отчеканивает блондинка, — Была, когда узнала об этом, — чуть подумав, более спокойно добавляет блондинка. Она подходит к Майклсону почти вплотную, издевательски проговаривая прямо ему в лицо: — А когда мне вернули чувства, мне казалось, что от меня медленно отрывают по кусочку кожи, — первородный немного отклонятся назад, как от удара, с высоты своего роста продолжая пристально смотреть на девушку. Она обессиленно разводит руками, — Почему, черт возьми, когда ты необходим, как кислород, тебя никогда нет рядом? — Хмурясь, непонимающе спрашивает Ханна, — Ты даже не представляешь, — она усмехается, качая головой, отводит взгляд в сторону. Форбс больно прикусывает губу, — Ты даже не представляешь, насколько ужасно это было, — она легко пожимает плечами, — И я нуждалась в тебе, — сглотнув, блондинка уверенно заглядывает в глаза первородного, — Ни в Ребекке, ни в Сандре, ни в Коле, — она предупредительно приподнимает указательный пальчик, — Но, знаешь, именно он сегодня стал моим спасательным кругом, — шмыгнув носом, Ханна издает короткий смешок. Она складывает руки на груди, принимая более суровый вид, — И ты бы понял, что я не в порядке, если бы в очередной раз не решил, что тебе тяжелее, — весь былой пыл Клауса неожиданно спадает, он уже было приоткрывает рот, чтобы что-то ответить, но быстро осекается. Он опускает взгляд в пол, подобно нашкодившему щенку, которого отчитывают за разорванное кресло. Но разорванное тут – только сердце Форбс. А Клаус – не щенок, коим управляют инстинкты, хоть девушке так иногда и не кажется.
Гибрид медленно шагает обратно к лестнице. Спустившись на несколько ступенек, он обессиленно опускается на одну из них, громко ставя стеклянную бутылку рядом. Майклсон опускает локти на колени и, спрятав голову в ладонях, устало потирает виски, — Прости, — тихим полушепотом начинает он и его голос почти не дрожит, потому что давно сел. Слабо улыбаясь, первородный поднимает на нее безнадежный взгляд, — Но я так не могу, — блондинке кажется, что полумрак играет с ней злую шутку, когда она видит одиноко скатившуюся по щеке Клауса слезу. Ханна сглатывает, растерянно опуская руки, — Я знаю, я не справляюсь, — продолжает гибрид, но у него перехватывает горло. Он делает недолгую паузу, — Но с того самого момента, когда Сандра сказала это, мне кажется, что каждую секунду я медленно умираю вместе с тобой, — едва слышно произносит гибрид, но девушка улавливает каждое чертово слово, что больно бьет поддых. Она замирает, боясь пошевелиться. Ей на секунду кажется, что они сейчас не в его доме, не на втором этаже особняка Майклсонов, а где-то в другом месте, призрачном и эфемерном, которое могут посетить только они. Как-будто в несуществующем третьем пространстве. И вполне вероятно, что вызвано оно – неожиданно открывшимися настоящими эмоциями Клауса Майклсона.
Форбс решается шагнуть ближе. Она неспешно садится на верхнюю ступеньку, боясь каждого своего движения. Тело пробивает крупная дрожь. Коротко вздохнув, блондинка неуютно закутывает ладони в рукава кофты, сквозь толстую ткань нервно потирая запястья. Клаус поднимает на нее стеклянный взгляд и Ханна невольно задерживает дыхание. Когда он дотрагивается до ее ноги, она вздрагивает. Словно сдавшись, гибрид пододвигается ближе и, обхватив ее бедра, утыкается в ее колени. Он ведет головой, просяще мазнув носом по ее ноге, как-будто прячась-прячась-прячась и прячась от всего того, что было и будет – в ней, — Я кажусь себе жалким и ненавижу себя за эту жалость, — девушка неуверенно опускает руки на его голову, — Ненавижу за эту слабость и за боль, что ощущаю, — она невесомо проводит ладонью по светлым кудрям, бережно зачесывает их назад, мягко поглаживая кожу лица, — Прости меня, девочка. Я уничтожаю тебя и параллельно разрушаюсь сам.
Она понимает, почему напряглась, когда он ее коснулся. Быть с ним означает причинять ему боль – это неизбежно. Она наконец почувствовала это, когда он потянулся к ней. Ей казалось, будто она совершает по отношению к нему акт насилия, потому что так оно и было.
Ей страшно не хотелось его огорчать. Она этого не понимала, но беспощадная правда в следующем: Клаус, может, и счастлив, что у него есть она, но она – альфа и омега {?}[(по греческому алфавиту) символы Бога, как начало и конец всего сущего] его страданий.
Комментарий к Глава 28 Мне очень нравится читать ваши отзывы :) :)
Буду раза, если напишите что-нибудь! :з
====== Глава 29 ======
Расслабленно облокотившись о стенку у дверей комнаты сестры, Клаус складывает руки на груди, весело улыбаясь, — Ребекка, — обманчиво-мягко зовет он.