— Он так и сказал? — Недоуменно переспрашивает Рик, держа сзади грушу, которую безжалостно бьет Ханна.
— Да, именно, и я не удивлюсь, если он сам же и придумал историю про эти слухи.
— Зато теперь я понимаю, почему ты пошла тогда к Клаусу, — Форбс вопросительно смотрит на Зальцмана, — Да ты просто магнит для мудаков – твой бывший полный придурок, — девушка злостно сдувает со лба выпавшую из хвоста прядь волос, грозно смотря на учителя, явно довольного своей колкостью.
— Очень смешно. И я снова повторяю, — блондинка вновь принимается за грушу, — Он. — удар, — Никогда. — ещё, — Не был, — намного сильнее, — Моим парнем, — и последний. Ханна выдыхает, вдруг отодвигая грушу в сторону и внимательно смотря на мужчину, что до сих пор оставался за ней, — И вообще, почему до сих пор никто не говорил в таком ключе о вас с Еленой, вы, вон, живёте вместе? — Рик задумывается, немного отходя от груши.
— У неё умерли родители, — предполагает он, — Наверное, люди любят драму и не хотят раздувать из чернухи сюжет для pornhub, — заканчивает Зальцман, отпивая воды из бутылки и предлагая Ханне тоже, на что она отрицательно качает головой, — Ох, точно, совсем забыл – ты же не пьёшь из чужих бутылок, — увидев утвердительный кивок девушки, мужчина лезет в сумку, пока она пьет воду уже из своей бутылки. Блондинка жадно отпивает ее, наблюдая за действиями мужчины, который достает из сумки несколько балоневых полу-перчаток с небольшими осиновыми колами на них, — Впрочем-то, тебе стоит на время забыть о своем дружке, пока в твоих руках будет это – думаю, мы можем перейти к оружию, ты готова, — сообщает Рик, подходя ближе к Ханне и давая ей получше рассмотреть то, что находится в его руках. Форбс с любопытством рассматривает оружие.
— Наконец-то, — выдыхает девушка, — Но, ты ошибаешься – забывать о нем в этот момент точно не стоит, — с легкой улыбкой говорит она, наслаждаясь строгим взглядом Зальцмана, который немного дает ей расслабиться. Ее телефон издает звук оповещения об смс. Блондинка недолго рыскает в сумке, ища телефон, а после открывает сообщения.
04:24 AM Кэрри
Папа в больнице
04:24 AM Кэрри
Тайлер превратился в оборотня и напал на него
— Что случилось? — Заметив обеспокоенный взгляд Ханны, спрашивает Рик и, услышав молчание с ее стороны, подходит ближе, самостоятельно заглядывая в телефон, — Как такое вообще возможно? Билл снова в городе? Тайлер гибрид, ему не нужно обращаться, зачем он сделал это? — Забрасывает вопросами Форбс Зальцман.
— Отец приехал сегодня утром, ему позвонил Тайлер, чтобы он помог ему избавиться от привязанности к Клаусу… Слушай, кажется, мне надо идти…
— Я с тобой, — уверенно отвечает учитель.
Быстро переодевшись в машине Рика, когда тот, разумеется, был снаружи, Ханна отправляется с ним в больницу. По дороге она немного поправляет макияж, что остался после школы, после чего они оказываются на месте. Пара заходит в небольшое белое здание с яркими горящими вывесками на нём, возле которого было припарковано несколько машин скорой помощи, и сразу же подходят к стойке регистрации, где им сообщают о том, что Билл Форбс недавно потребовал срочной выписки и был освобожден от медицинского контроля. Тогда Форбс набирает сестру, чтобы выяснить, что происходит – длинные гудки сильно действуют на нервы и поэтому вскоре она бросает трубку.
— Я ничего не понимаю, — причитает Ханна, — Как он мог выписаться так рано? — Спрашивает она, шагая по узкому больничному коридору обратно к выходу, Зальцман идет за ней.
— Стой, Ханна, подожди-же! — Шипит учитель, останавливая Форбс за руку и немного отводя в сторону, после нескольких косых взглядов на них, — Я должен тебе кое-что сказать. Помнишь, я говорил тебе о Мередит? О той самой Мередит, которая работает здесь врачом? Так вот, я не рассказал тебе, какие методы она использует, — говорит он, красноречиво смотря на девушку, но та лишь вопросительно поднимает бровь, — Она использует кровь вампира, чтобы помочь своим пациентам. И, вероятно, она сделала это же с Биллом, поэтому он смог уйти из больницы.
— Это плохо! Очень плохо, — Блондинка устало прикрывает глаза, обреченно качая головой, — Это же мой отец, не признающий вампиров и всё, что с ними связано! Не думаю, что он обрадовался этому факту, и не представляю, что он может сделать, — поясняет она, бессильно оглядываясь по сторонам, как-будто все ещё надеясь заметить там отца.
— Что-ж, по крайне мере теперь мы понимаем, почему секретарша в регистратуре так посмотрела на нас, когда ты сказала, что ты Форбс, — с нервным смешком отвечает мужчина, — Я попробую позвонить Мередит и, если она свободна, то спросим у нее, что случилось, — он достает из кармана телефон, когда замечает Кэролайн и Елену позади Ханны, которые, тоже заметив их, направляются в их сторону. На старшей Форбс лица нет, а заметив (своим профессиональным натренированным взглядом) на ее майке несколько ещё свежих пятен крови, Рик понимает, что дело – дрянь. Кэролайн останавливается напротив Ханны, нервно заправляя растрепанные волосы за уши и взяв ее за руки, дрожащим голосом тихо говорит:
— Папа умер. Его кто-то убил и сейчас он превращается. В вампира. Он превращается в вампира, Ханна.
Билл Форбс – тот человек, который никогда не был однозначным человеком. И Билл Форбс – тот человек, который уже принял решение. Его семья – охотилась на вампиров всю свою жизнь, он – охотился на вампиров всю свою жизнь, а когда узнал, что и его дочь является таковой – совершил самый отвратительный поступок в своей жизни, о котором будет сожалеть до конца. Он бы никогда не стал вампиром. И, признаться честно, это понимали все ещё с самого начала. Хоть бесполезные попытки Кэролайн поведать ему о радостях вампирской жизни и имели место быть, она тоже прекрасно осознавала, чем все закончится на самом деле.
Лиз сидит в зале с Биллом, потягивая горячий глинтвейн и рассматривая старые альбомные фотографии, что давно покрылись пылью. Они лежали в комоде под телевизором целую вечность, пока не наступил день, когда их наконец-то захотели открыть. Слишком драматично? Может быть. Но что ещё остается мужчине, верно идущему к смерти и понимающему, что отношения с его детьми в последние годы жизни дали сильную трещину? Ничего.
В последний момент не сделаешь всё то, что не успел сделать, и не исправишь всего того, что хотел бы исправить. Это самая очевидная вещь из всех возможных, но почему-то о ней все вспоминают именно тогда, когда оказываются у финиша. Все хотят прожить жизнь так, чтобы именно эта мысль не крутилась в голове в последние минуты жизни, но вряд ли кому-то удавалось это. Конечно же, сегодня всё забудется, сегодня они спокойно смогут отпустить его навсегда. Но самая сильная вещь в человеке – память, а самая сильная эмоция – обида, кто бы что там ни говорил, когда-нибудь наступит момент, когда самая незначительная мелочь, отложившаяся в голове, всплывет наружу и испортит всё то хорошее, что в ней было об этом самом человеке. Это замкнутый круг – раз за разом идеализируя, а потом разочаровываясь ровно до тех пор, пока душа не иссохнет.
Ханна тихонько отодвигает шторку, аккуратно выглядывая из окна своей комнаты на улицу и замечая на крыльце их дома Кэролайн и Елену, тихо о чем-то переговаривавшихся. Спустя секунду ее сестра падает в объятия подруги, а через ещё несколько к ним подходит Донован, крепко обнимая старшую Форбс и утешительно гладя её по спине. Девушка вновь закрывает окно. Развернувшись, она замечает в дверях отца, все это время просто молча наблюдавшего за ней.
— Давно ты здесь стоишь? — Настороженно спрашивает блондинка.
— Достаточно, — ровно отвечает он, — Ты выглядишь подавленной, — замечает мужчина.
— Ты умираешь – разумеется, я выгляжу подавленной, — непонимающе отвечает она.
— Почему-то мне кажется, что дело не только в этом, учитывая твоё нахождение в этом проклятом городке, — усмехается Билл, заходя в комнату и садясь на идеально заправленную кровать дочери.