— Давайте оставим прения и начнём, — аккуратно предлагает Деймон, вставая со своего места и со звенящим телефоном в руках подходя ближе к двери, — Нам может понадобиться твоя кровь, чтобы найти Эстер, — предупреждает он прежде, чем выйти из кабинета, отвечая на чей-то звонок. Клаус прокусывает свое запястье и, подойдя к столу, подносит его к бумажной карте, пока несколько капель крови не падает на неё. Форбс морщится. Вообще-то, это выглядит довольно жутко, когда кто-то просто берет и прокусывает себе руку. Ведьма начинает читать заклинание, после чего все присутствующие, вслед за гибридом, тоже потихоньку подходят ближе к столу.
— Эстер сопротивляется, — спустя время говорит Беннет.
— У Эстер не может быть столько силы. Она откуда-то черпает энергию, — отвечает Майклсон.
— Это место, — продолжает его мысль Бонни.
— Я знаю, где она. Они на старом кладбище, — уверенно заявляет первородный.
— Поздравляю, Клаус, первородная мамочка уже обезврежена клинком с пеплом из белого дуба, — сразу же с порога заявляет Деймон. Он как-то неуверенно проходит вперёд, окидывая всех беспокойным взглядом, но при этом не теряя свою язвительную манеру речи, — Но перед этим она убила Рика, — Форбс неуютно ведёт головой. Она складывает руки на груди, пытаясь убедить себя, что это обычная ситуация. Но этот сожалеющий взгляд старшего Сальваторе, направленный именно на неё поселяет внутри чувство тревоги, которое она пытается отгонять.
— Но на нем же было кольцо? — Деймон отрицательно качает головой.
— Эстер хотела сделать его первородным вампиром, чтобы он смог убить их, — отвечает он, жестом головы указывая на Клауса рядом с ней, как бы подразумевая под этим всех её детей, — Он не будет превращаться, Ханна, — как-то обречённо, даже для себя самого, произносит старший Сальваторе. Но в голове блондинки отказывается поворачивается какой-то рычажок, отвечающий за то, что она поняла этот факт. Когда на плечо в утешающем жесте ложится тяжёлая ладонь Стефана, она непонимающе оборачиваются на него, как бы спрашивая «зачем ты это сделал?». Что-то в ней отчаянно отказывается принимать эту информацию. Как вообще можно принять информацию о том, что Мистер Зальцман умрет? Ведь, если умрет Мистер Зальцман, который неоднократно обманывал смерть, то как дальше можно вообще спокойно воспринимать эти негласные законы жизни?
Ханна терпеливо ждёт Деймона напротив семейного склепа Сальваторе, а рядом с ней стоит Мередит, изредка кидающая на неё любопытные взгляды. Фелл думает, что Форбс этого не замечает, но на деле та лишь терпеливо игнорирует её выпады. Просто доктор не находит это странным – некая отстранённость девушки и откладывание эмоций на потом, ведь с медицинской точки зрения она понимает, что это нормально, но вид у блондинки сейчас уж слишком безразлично-механический, но, благо, они тут не одни. Стефан стоит с Еленой, которая была свидетельницей всех предшествующих событий где-то неподалеку, тихо о чем-то переговариваясь. Тайлер, который невесть знает, когда вернулся, с Кэролайн и даже Бонни с Джейми, коего ведьма сюда непонятно для чего притащила. Впрочем-то, смерть Аларика всегда была достоянием общественности.
Ханна думает, что где-то здесь ещё должен быть Мэтт и Джереми, но кажется она их не видит. Где они? Ах, точно, они же отправились отдавать Клаусу бессознательное тело Эстер! Как оно оказалось у Донована в багажнике? Изобретательность квотербеков не стоит недооценивать! Ханна про себя отмечает, что после всего, что она сделала, полежать немного в старом корыте Донована – не самое худшее для неё наказание.
Из склепа наконец-то выходит Деймон, а вместе с ним и Аларик, что тяжелым взглядом оглядывает всех присутствующих. Никто не смеет сдвинуться с места, на их лицах, кажется, уже прощальная речь для похорон написана, а Форбс кричать хочется. Вот же он! Живой! Старший Сальваторе недолго стоит рядом с другом прежде, чем неторопливой походкой подойти ближе к Ханне и Мередит, — Он был бы не прочь поговорить с вами, — говорит он, — Для опоздавших отдельное место в списке посещающих умирающего Рика, — весело добавляет Деймон. Она удивлённо смотрит за его спину, но Аларика там уже не обнаруживает. Он же только что был там! Что за драматические уходы! Девушка вздыхает. Она собирает весь свой воинственный настрой и уверенно шагает к склепу, но Фелл вдруг резко придерживает ее за предплечье, удерживая на месте.
— Стой, подожди. Я не смогу туда пойти, — заявляет она, — Я просто… Нет, — докторша пихает в руки блондинке небольшую больничную косметичку, — Вот, возьми… Я взяла, думала, что так ему будет лучше, — она теряется, говорит очень сбивчиво, так, что Ханна вообще боится потерять нить разговора, — Тут успокоительное. Будет легче, — не дав девушке ответить, Мередит тут же уходит, оставляя её лишь недоуменно смотреть ей вслед. Она переводит непонимающий взгляд на Деймона рядом, но он только растерянно пожимает плечами, мол, «чего от неё ещё можно было ожидать». Форбс растерянно заглядывает в косметичку, когда понимает, что в ней находится несколько наполненных шприцов. Это гениально! Именно ей и надо было это доверить! Блондинка вздыхает, но, поняв, что Мередит на горизонте теперь даже не видно, всё-таки отправляется внутрь. Аларик, облокотившись спиной на бетонную стену, терпеливо ждёт ее. Выглядит он плохо.
— Это не слишком драматично – прощаться в склепе?
— Для меня в самый раз, — немного подумав, отвечает он. Ханна подходит ближе, показательно приподнимая вверх медицинскую косметичку.
— Мередит сказала, что с успокоительным может быть легче, — усмехается она, — А ещё, что она не сможет войти сюда, — непринужденно добавляет девушка.
— Знала бы она, кому доверяет иголки, — весело улыбается учитель, — Передай ей, что мне жаль, — более серьезно говорит он.
— Вау, так значит, и правда прощаешься? — Издает нервный смешок Форбс, — Каково это – кидать нас здесь со всеми этими сверхъестественными проблемами? — Она подходит ближе, когда Зальцман тяжело оседает на пол, приглушенно посмеиваясь после язвительной реплики блондинки.
— У меня нет выбора, Ханна, — просто отвечает он, — Я не могу позволить себе стать оружием массового поражения.
— Выбор есть всегда, — вздыхает Ханна, — Но когда его делаешь ты – становишься мучеником, — весело добавляет она, пытаясь не выдавать дрожащий голос. Она не знает зачем, но пытается держаться. Она не понимает, почему, но думает, что так будет лучше, хоть сейчас, кажется, горечь и съедает изнутри.
— Ого, здорово, мучеником меня ещё не называли, — смеётся мужчина, — Спасибо, знал, что ты заставишь меня усомниться в твоём чувстве юмора, а не в моем решении, — в такой же язвительной манере парирует он, а у девушки все внутри обрывается, когда она слышит это.
— Спасибо тебе, — выразительно проговаривает Билл, — Я знал, что ты будешь той, кто просто спокойно примет мое решение и не будет пытаться меня переубедить, — с добрым смешком говорит отец.
Форбс чувствует, как в горле образовывается горький ком, из-за которого слова внутри застревают не произнесенным грузом. Поэтому она лишь коротко улыбается, пожимает плечами, опускаясь рядом с Алариком и пытаясь отвлечь внимание на медицинскую косметичку в ее руках, — Ты правда сделаешь это? — Усмехается учитель.
— Не могу упустить возможность в последний раз поиздеваться над тобой, — лаконично отвечает она, — Не бойся, я видела, как это делала бабушка, когда у нее поднималось давление, — не слишком-то обнадеживающе говорит блондинка. Она уверенно закатывает рукав на его рубашке, а после её пыл немного спадает, пока мужчина не направляет её руку в нужном направление. Ох, отлично, она сам знает, где находится вена. Значит, осталось только спустить рукоятку поршня.
— Что же, это определенно самое запоминающееся событие на последние несколько минут моей жизни, — заявляет Аларик, когда Ханна, внимательно сосредоточившись на игле, медленно вводит её в вену учителя. Это не так страшно, как ей казалось сначала! Она даже не упала в обморок! — Всё, можешь становиться доктором, — упорно терпя неприятные ощущения, говорит Зальцман, аккуратно разминая руку, когда девушка поднимает на него взгляд блестящих глаз. Она видит, как с каждой секундой ему становится всё хуже, каким прощальным взглядом он всё это время смотрит на неё. Нервно усмехнувшись каким-то своим мыслям, она аккуратно обнимает мужчину так, чтобы не доставить ему ещё большие неудобства, — Всё нормально, — более тихо говорит он, — Знаешь, прости меня за то, что когда-либо предъявлял тебе за общение с первородными, — Аларик отстраняется от нее, — Может быть, когда-нибудь оно спасет тебе жизнь, как спасло жизнь Джереми в Денвере, — издевательски усмехается учитель, — Потому что меня Майклсоны пока что довели только до могилы, — весело говорит он, заставляя Форбс издать короткий смешок, что получается скорее нервным, — А теперь иди, — на выдохе произносит Зальцман. Блондинка остаётся на месте. Она отрицательно качает головой, не понимая, как может сейчас встать и просто уйти, — Иди, — более настойчиво повторяет он. Шмыгнув носом, она продолжает сверлить мужчину взглядом, но тот остаётся непреклонен. Сморгнув скопившуюся в уголках глаз влагу, она берет себя в руки и встаёт, покидая склеп. Не оборачиваясь. Потому что иначе уйти не сможет.