На улице Ханна замечает только Деймона, он сидит на одном из вырезанных камней, опустошая бутылку бурбона, — Я дала ему успокоительное. Скоро он уснет. Он умрет спокойно.
— Я предлагал свернуть ему шею. Закончить его жалкое существование, но он не захотел, — смотря куда-то, как будто сквозь девушку, отвечает он.
— Похоже, ты удивлен, — слегка недоуменно говорит Форбс.
— Я думал, тот, кто привык умирать, не захочет тянуть.
— Хорошо, что ты дал ему выбор.
— Оказывается, мой выбор в последнее время неоднозначен, — пожимает плечами вампир, — Мы с тобой в этом похожи, — усмехается он, приглашающе протягивая блондинке наполовину полную бутылку алкоголя, но та отрицательно качает головой.
— Зря ты оставил его одного, — игнорирует его колкость Ханна.
— Он так захотел, — просто отвечает Сальваторе.
— Ты правда так думаешь? — Спрашивает девушка, серьезно посмотрев на парня, а после она уходит с кладбища. Деймон какое-то время смотрит вслед одинокой фигурке. Тяжело вздохнув, он встаёт с места, с наполовину пустой бутылкой алкоголя всё-таки отправляясь в склеп к умирающему другу.
Ханна уверенно стучит в стеклянные двери особняка Майклсонов. Противный холодок осеннего ветра неприятно пробирается сквозь одежду, и девушка понимает, что сменить лёгкое платье на флисовый спортивный костюм было неплохим решением. Она терпеливо ждёт, нервно стуча пальчиками по ладони, пока дверь все-таки не открывают, — Привет, — быстро кидает Форбс, она проходит мимо Клауса, останавливаясь возле спиральной лестницы, — Ты же нашел Ребекку? Она дома? Я так и не смогла до неё дозвониться, — гибрид слегка удивлённо смотрит на нее, но всё-таки закрывает входную дверь, подходя ближе.
— Она дома, — подтверждает он, — Но Эстер заколола её, и поэтому ей необходимо время, чтобы проснуться, и время, чтобы прийти в себя и выпить нужное количество крови, так что, не советую сейчас идти к ней, — усмехается Майклсон. Форбс медленно качает головой. Ладно, возможно, она слишком сильно рассчитывала на то, что Ребекка окажется здесь и сможет принять её на аудиенцию.
— Ясно, — немного потупив пустой взгляд куда-то за спину первородного, она направляется обратно к двери, но тот останавливает её, удерживая за предплечье.
— Ты выглядишь потерянной, — больше утвердительно произносит он.
— Ну да, и за это я должна сказать спасибо тебе, — усмехается Ханна, — Ты был прав с этим своим «выдуманным образом» или что ты там ещё говорил, — нервно тараторит она, пытаясь аккуратно выдернуть руку из хватки Клауса, но тот мягко, но уверенно продолжает держать её, не давая этого сделать.
— Ладно, понятно, просто успокойся, — спокойно просит гибрид, аккуратно подталкивая девушку к залу, но там она грубо врывается из его рук.
— Я не могу успокоиться, Клаус! — Не выдерживает Форбс, — Потому что меня все раздражает! — Кричит она, но тут же осекается, складывая руки в замок, дабы попытаться успокоить их активную жестикуляцию, — Прости, что накричала, извини, — более тихо добавляет она, прикрывает глаза, стараясь успокоить разгулявшиеся нервишки, — Я просто не понимаю, почему все вдруг решили, что я прекрасно подхожу на роль идеального человека, — усмехается блондинка, — Это же просто нечестно, — смеётся она, что больше похоже не на смех, а на нервный оскал больного человека. Она запускает руки в слегка влажные от сырой погоды на улице волосы. Начинает мерить комнату короткими шагами, туда-сюда, своей точеной фигуркой мельтеша перед глазами гибрида, — Почему-то, по-вашему, я всегда должна принимать ваш выбор и просто спокойно отпускать вас умирать, — как-бы невзначай припоминает Ханна, не до конца осознавая, что к первородному это вообще не относится, — Или, я не знаю, быть уверенной в себе в платье дочери самого Калвина Кулиджи!
— Вообще-то, это было платье его жены, у него не было дочери, — поправляет ее Майклсон, — Ты, вероятно, перепутала его с Уорреном Гардингом, — мягко улыбается он. Девушка непонимающе смотрит на первородного. Она немного теряется – не такой реакции от него ожидала, — Поизучаем с тобой биографию президентов Америки чуть позже, — снисходительно предлагает первородный, — А теперь присядь-ка, — просит он, жестом показывает на диван, подходя к небольшому мини-бару возле него.
— Да плевать, — безразлично кидает Форбс, опускаясь на диван позади себя, она руками нервно растирает мягкую ткань на ногах, — Все-равно мой историк мертв, так что, стыдно уж точно не будет, — ядовито выплевывает она, когда Клаус, налив в стакан янтарной жидкости, опускается рядом и протягивает ей стакан, — Мне это не нужно, — грубо отвечает блондинка, забиваясь в самый угол дивана, подгибая под себя ноги. Гибрид вздыхает, кажется, у него отчётливое чувство дежавю.
— Поверь, нужно, ты же вот-вот взорвешься, — усмехается Майклсон. Помедлив, дрожащими руками Ханна берет стакан, тут же опрокидывая его в себя. Она чувствует неприятную горечь в горле, прокашливается так, как будто прямо сейчас готова выплюнуть свои лёгкие – глаза заслезились, но девушка не спешит смахивать непрошенную влагу, ведь скоро она легко может смешаться с настоящими слезами.
— Твоя мама – сучка, — резюмирует она.
— Я в курсе, — издает короткий смешок первородный. Его лицо вдруг в миг становится более серьезным, — Мне жаль, что Аларик умер.
— Это не правда, — грустно улыбается Форбс. Она отрицательно качает головой, откладывает стакан на столик рядом, прикрывая рукой лицо. Блондинка чувствует постепенно подступающую к горлу истерику, что щекочет внутренности и не даёт нормально говорить, заставляя проглатывать слова.
— Это правда, — уверенно отвечает Клаус. Он аккуратно убирает руку Ханны, освобождая лицо, нежно заправляет волосы ей за ушко, смотрит в глаза, неосознанно начиная говорить тише, — Мне правда жаль, что Аларик умер, потому что я бы не хотел, чтобы тебе было больно, — она смотрит на него блестящим взглядом. Может быть, кому-то даже может показаться, что он восхищённый. И не то чтобы это очень сильно отличается от правды. Возможно, гибрид просто попал в точку, а, возможно, прекрасно знает, что надо говорить в таких ситуациях. Любой из вариантов не отменит того факта, что эти слова для девушки звучат так правильно, как-будто так всегда должно было быть. Так приятно. Так тепло. Она чувствует, как желание зарыдать прямо здесь и сейчас отступает, но на смену ему приходит другое. Он всё ещё ощущает его теплую ладонь возле своего лица, и ее взгляд неосознанно опускается на его губы. У Форбс, на секунду, кажется, темнеет в глазах, а сердце приобретает подозрительно быстрый ритм, гулко забившись о ребра. Блондинка одним уверенным движением поддается ближе, но пасует в самом конце, останавливаясь в дюйме от гибрида. Он тоже не двигается, как будто наблюдает за ней, и её это жутко напрягает, но она не позволяет себе отодвинуться или просто не может, когда чувствует тепло его тела так близко. Нетерпеливо облизнув губы, Ханна смело прижимается к губам Майклсона, вовлекая его в короткий поцелуй. По её телу проходит волна жара. Ещё один недолгий поцелуй, в котором первородный не принимает никакого участия, позволяя себя целовать. Форбс чувствует, что ей необходимо снова почувствовать его губы, но она заставляет себя остановиться, поднять испуганный, но при этом просящий взгляд на Клауса. Его же взгляд нечитаем. Она отстраняется на несколько сантиметров, чтобы оставить между ними хоть какое-то расстояние, когда гибрид ловит её лицо, одной рукой приподнимая ее за подбородок, настойчиво целуя, а другой самозабвенно зарываясь в волосы, и тогда блондинке тоже сносит тормоза.