— Просто бесят эти их бесконечные нервные перешептывания, — фыркает вампирша.
— Она не планировала становиться вампиром, и, раз уж на то пошло – не должна была, не будь такой жестокой, — улыбается Ханна, вызывая недоуменно-шокированный взгляд Майклсон.
— Только не говори мне, что винишь себя в ее смерти, — Форбс закатывает глаза.
— Я не считаю себя виновной в том, что твой брат хотел убить меня и перепутал машины, ясно? — Уверенно отвечает она, — Просто Елене снова не повезло и это прискорбно, — пожимает плечами Ханна, замолкая, когда шум затихает и на сцену выходит Кэрол Локвуд.
— Перед началом мессы, я хочу предоставить микрофон всем, кто бы хотел поделиться воспоминаниями о наших погибших друзьях из городского совета. Я знаю, что Эйприл Янг хотела сказать пару слов о ее отце, — гробовая тишина заполонила зал, — Эйприл? Эйприл, ты здесь? — Форбс оглядывается, пытаясь взглядом выцепить из толпы присутствующих бывшую подругу, которую видела буквально полчаса назад, — Кто-нибудь еще хочет поделиться воспоминаниями о пасторе Янге? — С некой долей надежды в голосе спрашивает мэр, неловким взглядом обводя зал, откуда никто не торопиться выходить. Ханна тяжело вздыхает, ладошки начинают потеть, когда в голову приходит предательская мысль. А еще очень абсурдная! Она точно не тот человек, кто любит выступать на публике и не тот, у кого это может получиться хорошо! Форбс вспоминает слова Эйприл, этот ее напугано-загнанный взгляд, что навеял ей воспоминания о былых днях детской дружбы. Тяжело вздохнув, она мысленно чертыхается, вставая с места. Кэрол тут же приковывает к ней свой взгляд. Она определенно рада, что это не пришлось делать ей, поэтому спешит вызвать неожиданно появившегося добровольца, — Выходи, Ханна, — под удивленный взгляд первородной, Форбс медленно бредет к сцене, уже жалея об этой затеи. Поднявшись на небольшую выступ, она нервно улыбается Миссис Локвуд, когда та немного приобнимает ее, нежно гладя по спине, а после уступает место за трибуной. Форбс поднимает взгляд на множество людей перед собой. Кого-то она знает, кого-то видела пару раз на городских мероприятиях, а кто-то так и остался для нее незнакомцем. Она сглатывает. Ладно, это не должно быть чем-то, что невозможно сделать.
— Когда я разговаривала с Эйприл, она нервничала из-за публичного выступления и, если честно, сейчас я ее понимаю, — нервно усмехается Ханна. Ее голос из микрофона кажется таким чужим, но она старается не акцентировать на этом свое внимание, дабы без казусов закончить говорить, — Что я могу сказать о пасторе Янге? В третьем классе, летом, школа пыталась скрашивать наши летние каникулы. В один из таких дней учителя собрали нас с родителями в парке и устроили настоящий праздник. Больше всего мне нравилось участвовать в викторине, ее никто не оценил, кроме меня, — на губах девушки появляется непрошенная улыбка, — Она предназначалась для дочерей и отцов, и, я не знаю, где тогда был мой, но в тот день, на те короткие десять раундов, Мистер Янг стал для меня им, — Форбс невольно ловит нечитаемый взгляд Кэролайн из зала. Она спешит отвести его в сторону, и, вообще-то на этом она планировала закончить, но что-то заставляет ее продолжить, — Я знаю, многие из вас здесь испытывают противоречивые чувства, — вдруг уверенно заявляет она, — Но это нормально. И я понимаю вас. Это же считается странным – скорбеть по кому-то, кто считается этого недостойным, даже если это правда, — усмехается блондинка. Кэрол опасливо оглядывает зал, натянув легкую улыбку, она подходит ближе к Ханне и аккуратно берет ее под руку.
— Спасибо, Ханна, я уверена, пастеру Янгу было бы очень приятно услышать это, — говорит она, аккуратно отталкивая девушку в сторону, но та чуть нервно выдергивает руку из ее хватки.
— Я закончу, — отмахивается она от мэра, — Я просто пытаюсь сказать, что да, вам не нужно чье-то разрешение, даже от себя самого, чтобы скорбеть по кому-то. И мне тоже не нужно. Хорошо, пускай, мне грустно, но я больше не буду ограничивать себя в своей грусти, — на выдохе произносит Форбс, — Потому что это моя грусть и я имею на нее полное право, — говорит она, замечая тихие перешептывания, из-за чего девушка немного теряется. Блондинка скользит взглядом по задним рядам, пока не останавливается на стеклянных резных входных дверях, силуэт у которых заставлять ее замереть. Она и правда видит там Клауса? Голова не могла поехать так рано! — Я… — растерянно говорить она, в надежде продолжить, но язык не поворачивается. Она легко качает головой, когда веселый взгляд гибрида с упоением ловит ее шокированный, на его губах играет легкая усмешка. Ей кажется, что ее огрели чем-то тяжелым по голове, не меньше. Она вновь оживает, когда Миссис Локвуд снова кладет руку ей на плечо, становясь более настойчивее.
— Ты права, эмоции не стоит держать в себе, спасибо, Ханна, — каким-то неестественно-мягким голосом говорит она, легко подталкивая девушку к ступенькам, но та уже сама спешит сойти со сцены. На негнущихся ногах она доходит до своего места.
— Откройте псалтырь на странице сорок два, — раздается спокойный голос пастыря, — Споем вместе, — Форбс встает вместе со всеми, но когда люди начинают петь, она лишь переводит недовольный взгляд на вампиршу рядом.
— Как ты могла не сказать мне, что твой брат воскрес? — Раздраженно шипит она.
— Просто он взбесил меня. Повел себя, как кретин. Как обычно. Выжил – ничего не сказал. Спас – Кэролайн, когда члены совета схватили нас, а не меня! Мне же просто повезло, что я смогла выбраться раньше, чем они доставили меня на ферму со всеми остальными вампирами! — Старается не повышать голос первородная, но понимает, что получается плохо, когда несколько человек спереди оборачиваются и смеряют их хмурым взглядом, — Я не знаю, зачем он сюда заявился, — устало вздыхает Майклсон.
— Я не знала этого, — тихо отвечает блондинка, — Я думала, Кэролайн была уже далеко, когда они начали охотиться за вампирами, — больше Ханна ничего не спрашивает, она вообще хочет просто помолчать, но спустя несколько секунд Ребекка снова начинает говорить.
— Что-то не так, — предупреждает она, — Я чувствую кровь. Свежую человеческую кровь. Это похоже на провокацию для молодого не умеющего контролировать себя вампира. Неужели Елена так быстро заводит врагов? — Язвительно спрашивает она.
— Эйприл, — беспокойно произносит Форбс, — Она так и не появилась. Я должна найти ее, — вампирша быстро останавливает Ханну за руку, когда та пытается уйти прямо во время мессы.
— Хочешь, чтобы тебя принял за вампира и прикончил какой-то фанатик? В этот раз может не повезти, — напоминает она, — Дождись конца службы. Мы найдем ее, может быть, она просто перепугалась публичного выступления и уже пьет виски с Колом в Мистик-Гриль, — уверяет ее Майклсон.
— Это самое не обнадеживающее из того, что ты могла сказать, — отвечает Форбс, но все-таки остается на месте, находя смысл в ее словах. Она замечает, как первородная к чему-то прислушивается и делает вывод, что среди других вампиров здесь тоже идет бурное обсуждение. Еще через несколько секунд она видит, как Тайлер уверенно поднимается на сцену. Он аккуратно отодвигает пастора, встает за трибуну, останавливая церковный хор одним уверенным взмахом руки.
— Простите. Я бы тоже хотел сказать несколько слов о пасторе Янге, — объясняет гибрид, Ханна переводит странный взгляд на Ребекку, но на лице той отображается такой же вопрос, — В первом классе меня не интересовали командные виды спорта. Меня вообще не интересовало ничто, что меня не касалось. Но пастор Янг помог мне понять насколько это важно быть частью команды. Частью общества. Жертвовать собой ради… — Не успевает он закончить, как откуда-то сверху раздаются оглушительные выстрелы, все быстро опускаются на пол, дабы скрыться от стрелка за стасидиями. Форбс аккуратно выглядывает из-под скамьи на сцену, где Локвуда уже не видно – кажется, целились в него. Многие присутствующие уже спешат к выходу и когда другие видят, что больше ничего не происходит, делают то же самое, образовывая давку. Ханна и Ребекка проталкиваются сквозь людей, подходя ближе к сцене, где уже собралось большинство знакомых лиц.