Услышав звонок телефона, Ханна нелепо подрывается с дивана, взглядом пытаясь найти гаджет. Она замечает мигающий экран мобильника на столике, пытается дотянутся до него рукой, пока сила притяжения не делает свое дело и Форбс с грохотом не сваливается на пол. Взвизгнув, она на ощупь находит телефон, опрометчиво вслепую принимая вызов, — Д-а-а? — Старается непринужденно говорить Ханна, но выходит как-то жалко, с непонятным кряхтением в конце.
— Как твое «ничего»? — Сходу весело интересуется Ребекка. Неприятно поморщившись от того, насколько сильно на заднем фоне играет музыка, Форбс перекладывает гаджет в другую руку, сильнее прижимая его к уху.
— Все прекрасно, — на выдохе отвечает она, — Лежу, смотрю эти глупые музыкальные шоу по телевизору и ем, что может быть лучше? — Наигранно-непонимающе спрашивает Ханна.
— Лиз и Кэролайн все-таки ушли к Гилбертам?
— Именно.
— Рождество в одиночестве, — резюмирует вампирша, — Звучит как-то грустно, — замечает она.
— Ты просто не знаешь, как это надо делать! — Восклицает Форбс, — Да и вообще, передоз «M&Ds» – это самое нормальное, что случалось со мной за последнее время, — усмехается она, бездумно крутя в руках желтую пачку конфет.
— Я думала, раз Мистер Зальцман вернулся, ты не упустишь шанса побыть с ним лишний раз, — уклончиво начинает Майклсон.
— Да, я рада, что теперь все хорошо и что я буквально прожила последние несколько дней с ним и Деймоном в баре Мистик-Гриль, — усмехается Ханна, — Но это не значит, что я пойду к Гилбертам на Рождество, чтобы всю ночь провести под косыми взглядами Джереми и Бонни и пассивно-агрессивным общением с Сальваторе, — уверенно резюмирует она, отпивая немного апельсинового сока из картонной упаковки.
— Можем заявиться к ним и испортить жареную индейку, — весело предлагает первородная, — Мне не нравится мысль, что ты одна дома, — вздыхает она.
— А мне нравится перспектива того, что оставшуюся ночь я проведу в компании Кевина МакКаллистера и его огромного дома, — усмехается Форбс, крутя в руках старый диск с фильмом.
— Я серьезно! — Недовольно восклицает Ребекка, — Может, тогда все-таки придешь к нам? — Аккуратно спрашивает она.
Ханна улыбается, — Думаю, после попойки с твоим братом в Новом Орлеане и оплаты помощи Сандры шотами, я не скоро захочу снова пить.
— Между прочим эта парочка весь вечер крутится вокруг Эйприл, — вдруг уверенно заявляет вампирша, — Если они затащат ее на тройничок – я спасать не буду, — фыркает она.
— Я тоже, — просто отвечает Форбс, — Пускай развлекается, — усмехается она, слыша обреченный стон Майклсон на том конце провода. Ханна с трудом приподнимается с пола, чуть покачнувшись, быстро принимает сидячее положение. Оперевшись спиной на диван, она задумывается, зачем-то сильнее вжимая телефон в свою щеку, — А Клаус… — Как-то неуверенно начинает она, — Уже познал все прелести твоей вечеринки? — Усмехается Форбс, надеясь, что это звучит не слишком нервно.
— Боже, храни мои нервы, — устало вздыхает первородная, — Может, вы уже сами созвонитесь, а не будете задавать одинаковые вопросы, используя меня, как чертова почтового голубя? — Показательно-раздраженно интересуется она.
Ханна пытается скрыть непрошенную улыбку, невзирая на то, что ее сейчас все-равно никто не увидит, — Как скажешь, — легко парирует она.
Ребекка издает лениво «ага» прежде, чем продолжить, — В общем, если передумаешь, то приходи, посидим в джакузи и понаблюдаем за толпой пьяных подростков – поверь, сплошное веселье, — говорит она, отключаясь.
Форбс задумчиво смотрит на экран телефона, она стучит ноготочками по его задней части, бездумно крутя гаджет в руках. Как-то странно поведя головой, словно отмахиваясь от чего-то, она находит в списке контактов абонент – «кретиночный кретин». Ханна запускает серьезный мыслительный процесс, пока не понимает, что единственная за последнее время ночь, которая планировалась провестись спокойно вновь стала причиной для размышлений. Тихо чертыхнувшись, она уже было собирается нажать на зеленую иконку вызова, когда он отключается в самый последний момент, предварительно показав красноречивое – «1%».
Девушка пожимает плечами, — Судьба, — фыркает она, откладывая телефон и лениво вставая с места. Она проходит на кухню, отмечая, что иногда все-таки следует разминать конечности, потому что такое чувство, словно она пролежала в одной позе последние несколько лет. Форбс ставит чайник, устало потирает шею, откидывая голову назад. Взгляд невольно цепляется за темную улицу за окном. В какой-то момент становится жутко, но блондинка убеждает себя, что это нормально, когда несколько дней назад на тебя напал твой второй недо-парень пере-друг друг. Она отвлекается, достает из верхнего шкафчика зеленую заварку, когда пластиковая коробочка выскальзывает из рук. Выругавшись, Ханна осматривает столешницу, всю осыпанную мелкими чаинками пере тем, как кинуть взгляд на входную дверь, тяжело вздыхая. Неужели судьба такая сука?
Когда Ханна стучит в дверь, она сама не понимает, зачем это делает. Обычно они в этом доме всегда открыты и поэтому когда спустя пару секунд никто не подходит, она аккуратно, но от того не менее уверенно толкает ее. Девушка проходит, прикрывает деревянную панель, осматриваясь – никого. Тишина вокруг сейчас не кажется такой давящей, напротив, она больше внушает спокойствие.
Только поднимаясь по лестнице, Форбс думает, что может легко застать тут Элайджу. Или что Клаус вообще может выпивать в честь Рождества с какой-нибудь девицей в баре, типа Сандры – такой же эффектной и, стоит признать, ужасно горячей, а когда он вернется и застанет ее здесь – будет довольно неловко, вообще-то. Она неосознанно начинает шагать тише, несмотря на то, что будь здесь кто-то – со своим сверхъестественным слухом ее бы уже давно услышали. Честно говоря, блондинка готова развернуться и уйти, но перспектива снова стать обманутой своим собственным больным разумом не радует от слова «совсем». Она невольно кидает взгляд на закрытую дверь в комнату Ребекки, когда проходит мимо нее. В какой-то момент понимает, что вообще не знает, где находится комната гибрида, но точно помнит, где располагается мастерская и увидев из того самого угла тусклую полосочку света, освещающую небольшой участок темного паркета в коридоре, понимает, что в целом и этого достаточно. Ханна медленными шагами доходит до комнаты. Она невесомо опускает руку на стену возле двери, как-будто собираясь с силами перед тем, как заглянуть туда. В конце концов, не факт, что там вообще кто-то есть, но от этого менее волнительно не становится. Девушка уже постепенно начинает ощущать себя настоящей взломщицей, но разве она виновата в том, что кого-то не научили закрывать входные двери?
— Долго еще будешь скребстись, как кошка? — Раздается веселый голос Клауса за стенкой. Форбс мысленно чертыхается, но все-таки выходит из-за угла, тут же находя глазами гибрида. Он, расслабленно развалившись на кресле возле письменного стола с холстом в руках, хаотичными движениями черкает что-то на нем. Взгляд на блондинку не поднимает, но она замечает поднятые уголки его губ в едва заметной усмешке.
Ханна прокашливается, — Я не скреблась, как кошка, — фыркает она. Девушка складывает руки на груди, облокачиваясь на дверной косяк, когда промазав, понимает, что он находился явно чуть дальше. Она нелепо балансирует на одной ноге, хватается за дверь, слыша усмешку Майклсона рядом.
— Да, ты права, кошки устойчиво стоят на лапах, — протягивает он, — Что ты здесь делаешь? — Ровно интересуется он.
— Пришла скрасить твои тленные дни в одиночестве, — вздыхает Форбс. Она в излюбленной манере Клауса складывает руки за спиной, заходит в комнату, наконец-то ловля хоть какой-то снисходительный взгляд гибрида, — Ладно, и свои, — пожимает плечами блондинка. Она проходит вдоль ряда картин, лежащих на низком столике возле стены, внимательно осматривая.