— Я думал, ты будешь рада провести это время с твоим воскресшим учителем, — наигранно-задумчиво произносит Майклсон. Он подпирает голову рукой, любопытно наблюдая за фигуркой Ханны, что до сих пор стоит к нему спиной.
Девушка вздыхает, — А я думаю, что не горю желанием выслушивать язвительные комментарии в свой адрес, — легко парирует она.
Первородный усмехается, — Ведь это они еще половины не знают того, на что ты способна, — откладывая холст на стол, он встает, встречая легкий прищур Форбс и ее ядовитую улыбку, — Можем прийти и вырвать Сальваторе сердце, — безразлично пожав плечами, примирительно предлагает он.
Блондинка снисходительно смотрит на Клауса, — Копай глубже, — усмехается она, — Ребекка предложила испортить индейку, — гордо сообщает Ханна.
— Ох, да, это определенно более коварно, — соглашается гибрид. Он подходит к мини-бару возле окна, — И когда мне ждать звонки Кэролайн с претензиями о том, что я украл тебя?
— Х-м-м, — протягивает Ханна, — Нравится выводить мою сестру на ревность? — Плотоядно улыбается она.
— Нравится выводить, но не на ревность, — уверяет ее Майклсон. Он наливает в стакан скотч, приглашающе протягивая его девушке, — Будешь?
— Нет, — уверенно отчеканивает Форбс, — С тобой опасно пить, — напоминает она. Первородный усмехается, в то время, как блондинка продолжает мерить комнату медленными шагами, подходя к письменному столу. Хаос, творивший на нем привлекает глаз. Она подцепляет пальчиками край холста, что изначально держал в руках Клаус, когда он моментально материализуется возле нее, аккуратно, но уверенно снова припечатывая бумагу к деревянной столешнице. Ханна поднимает на него удивленный взгляд, — Рисуешь своих подружек? — Насмешливо спрашивает она.
— Именно, — улыбается гибрид.
Да ладно, — фыркает девушка, — Дай посмотреть, — настойчиво просит она. Форбс вновь пытается перевернуть холст, но Майклсон оказывается быстрее, передвигая бумагу к противоположному концу стола. Форбс недовольно смотрит на первородного.
— Не в этот раз, — уверенно заявляет Клаус. Блондинка чувствует неожиданный укол детской обиды где-то глубоко внутри. Ей просто кажется это странным. Он приводил ее в мастерскую, когда она были едва знакомы, а сейчас скрывает от нее какой-то обычный набросок. Ханна забирает из второй руки Клауса стакан с янтарной жидкостью, делая глоток, дабы запить все те нелестные вещи, что она сейчас может ему сказать. Гибрид усмехается, — Кажется, я только что слышал, что пить со мной опасно? — Напоминает он.
— Ох, да, определенно да, — уверяет его девушка. Она отводит задумчивый взгляд куда-то за его спину, — Как долго алкоголь может являться оправданием для чего-то… Ну… Такого? — Форбс откладывает стакан и, аккуратно положив ладошки на грудь Майклсону, чуть приподнимается на носочки для поцелуя. Она аккуратно, но уверенно толкает его, вынуждает сесть на кресло, опускаясь к нему на колени. Не отрываясь от губ первородного, сквозь огромный свитер она чувствует, как его руки до приятной боли сжимают талию. Она незатейливо пальчиками ведет по его плечу, спускаясь, пока ее рука не ложится на ручку кресла. Невесомо цепляется за край стола, проводит ладонью по столешнице, из-за чего приходится прижаться к нему еще ближе. Она уже чувствует его возбуждение, когда Клаус отрывается от нее, шумно выдыхая, он ловит ее руку, припечатывая ту к столу.
— Если ты так хочешь повторить то, что было в Новом Орлеане, любовь моя – необязательно пытаться выводить меня на эмоции, — усмехается гибрид, а блондинка, кажется, чуть было воздухом не давится. В голове невольно всплывают картинки из недавнего сна. Она издает нервный смешок от того, насколько Клаус остается Клаусом даже в ее голове. Майклсон легко улыбается, когда замечает, как ее взгляд как-будто темнеет, а Ханне кричать хочется от того, насколько подливает масло в огонь этот его расслабленный, самонадеянный вид с привычными насмешливыми искорками в глазах.
— Попытаться стоило, — она пытается усмехнуться, но выходит какой-то жалкий полустон. Ханна тесно прижимается ближе, так, что ее неровное дыхание теперь мучительно опаляет ушко первородного. Чувствуя твердый стояк, она только продолжает дразнить его, медленными круговыми движениями втираясь в его бедра. От возбуждения его взгляд становится совершенно пьяным, затуманенным, а без того учащенное дыхание тяжелеет еще больше. Клаус невесомо проводит рукой по ее ноге, оглаживая мягкую кожу, незайтеливо поднимается выше. Форбс не сдерживает судорожный вздох, когда его ладонь залазит под ее юбку, сжимая ягодицы. Он касается чувствительного места, гладит через неплотную ткань, чуть надавливая. Блондинка издает короткий стон, она машинально чуть приподнимается, когда его рука заходит под резинку трусиков.
Ханна неосознанно разводит ноги, поскуливая от каждого нового движения, что постепенно становятся более настойчивыми. Она вскрикивает, когда два его пальца уверенно входят в нее, начиная вибрирующими движениями оглаживать стенки влагалища. Гибрид старается быть аккуратным. Он внимательно следит за реакцией девушки. Его губы растягиваются в легкой усмешке, когда он слышит ее сбивчивое дыхание над ухом, чувствует, как она прикусывает его плечо и эта боль пульсирует приятной истомой по всему телу. Он прижимается щекой к ее щеке, прикрыв глаза, втягивает в легкие аромат ее волос. Кажется, они пахнут чем-то сладким, с легким оттенком фундука. Майклсон оставляет быстрый трепетный поцелуй где-то в районе виска, — Ну же, — начинает он темным полушепотом, — Не сдерживай себя, девочка, — усмехается первородный, а Форбс кажется, что у нее сейчас от этого его хриплого баритона искры из глаз пойдут.
Блондинке окончательно срывает тормоза. Она приподнимается – опускается, снова и снова, насаживаясь на его пальцы, так, как хотелось с самого начала – быстрее, глубже, агрессивнее. Сейчас Ханна чувствует лишь непреодолимое, жгучее желание, что заставляет двигаться рвано, почти истерически нервно, оставляя единственной поддержкой крепкую хватку другой руки Клауса на талии. В глазах, кажется, на секунду темнеет и она готова кончить прямо сейчас. Но движения гибрида постепенно становятся все медленнее, все мучительнее, они становятся самой настоящей изощренной пыткой. Девушка издает протестный стон, когда его пальцы выходит из нее, она чувствует внутри ужасную опустошенность.
Майклсон подхватывает ее за бедра, вставая. Он делает несколько шагов вперед, опускает Форбс на стол, удобно устраиваясь между ее ног. Впивается в губы блондинки, так, что она от его напора теряется. Его руки сильно сжимают ее талию, залазят под кофту, оглаживая позвоночник, ребра – каждый миллиметр такой желанной сейчас кожи. Разорвав поцелуй, первородный подцепляет края свитера, в спешке стягивая с нее ненужную вещицу. Он вновь поддается ближе, утыкается в шею, параллельно расстегивая пуговицы на джинсовой юбке. Клаус вдыхает ее запах, оставляет влажные поцелуи, прикусывая и тут же снова зализывая красные следы на нежной коже. У него крышу срывает, когда он слышит ее жалобные стоны, чувствует, как она зарывается в его волосы, царапая кожу на затылке.
Гибрид нехотя отрывается от ее шеи, когда блондинка протестно вздыхает, хватаясь за тонкую ткань его кофты и, дрожащими руками, не без помощи Майклсон, стягивая ее. Он опускает ладонь куда-то в район ее солнечного сплетения, надавливает, вынуждая лечь. Ведет рваную дорожку поцелуев от ребр и ниже, сжимает грудь, опаляя кожу горячим дыханием. Приподнявшись, он взглядом сверху вниз жадно осматривает ее тело, нетерпеливо расстегивая ремень и ширинку.
Первородный опускает руки на ее бедра и одним резким рывком притягивает ближе. Он входит тягуче медленно, прикрывает глаза, шумно выдыхая. Ханне кажется, что у нее из легких выбивают оставшийся воздух. Она закатывает глаза от приятной дрожи в теле, чувствуя, как постепенно Клаус начинает наращивать темп. Он кладет одну руку на ее талию, когда девушка хватается за нее, дабы иметь хоть какую-то точку опоры, другой рукой он самозабвенно зарывается в ее волосы, не сильно стягивая. Движения гибрида становятся все резче. Форбс вцепляется в его предплечье, оставляя красные следы и царапая чуть ли не до крови, когда он продолжает безжалостно вдалбливаться в деревянную столешницу. Блондинка зажмуривает глаза до ярких искр, прикусывает губу, чувствуя солоноватый привкус. На последних, особенно жестких толчках с коротким стоном Майклсон кончает, по инерции продолжает двигаться, доводя до исступления и Форбс, где-то на грани сознания слыша ее беспомощный стон.