Первородный прищуривается, — Влюблен, — повторяет он, не окрашивая это слово совершенно никаким эмоциональным оттенком, так, словно это всего лишь тень от сказанной Кэролайн реплики, — Загвоздка в том, что ради любви не нужно никого спасать, Кэролайн.
Клаус словно отмирает, когда слышит горькую усмешку Локвуда, стоящего в дверях. Ему правда показалось забавным, что этот парень протоптал все крыльцо Гилбертов, нервно ходя из стороны в сторону с сопровождающими тяжелыми вздохами, но он не особо рад, что тот снова решил вернуться в дом, усложняя его и без того сложное присутствие здесь своим этим прискорбным видом, — Ты ведь это о Ханне?
Гибрид натягивает на губы веселую усмешку. Он встает, чинно сложив руки за спиной, отходит к окну, — Думаю, друг, тебе стоит налить ей чего-нибудь крепкого.
— Ну конечно, — фыркает Тайлер, подходя ближе, — Не получилось с Кэролайн и ты переключился на ее сестру, — начинает он, — Вот только ты, черт побери, правда думаешь, что после этого она не пошлет тебя? — Усмехается он, — Они может и ругаются, как кошка с собакой, но Ханна любит ее и ни за что не простит тебя, если ты позволишь ей умереть, — парень проходит на кухню и, взяв по прежнему полный стакан янтарной жидкости, выпивает ее остатки до дна, — Это будет жестокий урок для меня? — Повторяет он недавние слова Майклсона, — Видимо, и для нее тоже, — уверенно заявляет Локвуд, поднимая взгляд с деревянной столешницы на первородного, — Может быть, она наконец-то поймет, с кем имеет дело, — он замечает, как взгляд гибрида как-будто потемнел, а усмешка сменилась на его привычную, пассивно-угрожающую. Но он знает, чувствует, что это лишь маска. Он готов поставить все на то, что не будь между ними сейчас этого невидимого барьера, Майклсон бы уже давно снес его с ног, — Она возненавидит тебя, Клаус.
Улыбаясь, первородный медленно кивает. Тайлер обреченно вздыхает, громко кидая грязный стакан в раковину. Он опирается на нее руками, опускает взгляд вниз, тяжело дыша. Клаус садится на подлокотник кресла возле книжного стеллажа. Ему кажется это забавным. Слова Кэролайн о его влюбленности к ней – это забавно. Дешевые манипуляции Тайлера – это забавно. Он пытается манипулировать им, но он не знает, что гибрид на это не поддается – он никогда не поддавался.
Ни за что не простит тебя. Ни за что не простит тебя. Ни за что не простит тебя. Ни за что не простит тебя.
Майклсон издает короткий смешок. Он не замечает, как нога начинает нервно постукивать о деревянный паркет, создавая определенный ритм. Первородный невольно кидает взгляд на дверь. Она может прийти сюда. Что будет, если она придет сюда прямо сейчас? Сразу ли она поймет, что причина наступающей смерти ее сестры – это он?
Возненавидит тебя. Возненавидит тебя. Возненавидит тебя. Возненавидит тебя.
Она же может даже не подумать об этом. Внутри Клауса начинает закипать волна раздражения. Неужели за это время никто и правда не понял, что она, на самом деле, не снимает розовые очки? Это же так очевидно! Ему точно ясно – Ханна пытается казаться такой взрослой и самостоятельной, но это не так. Его Ханна подойдет к Кэролайн, увидит укус и, обернувшись, посмотрит на него с непреодолимым удивлением еще не высохшими от слез после смерти Эйприл Янг глазами. Ей будет больно. И она больше не будет «его Ханной».
Рядом раздается кашель девушки, гибрид резко переводит на нее взгляд, видя, как от боли извивается ее тело, — Кэролайн, — Форбс не отвечает. Майклсон вздыхает. Он подходит и, легко приподняв ее податливое тело, садится за ее спину, — Не вздумай умереть, — тихо говорит первородный. Он прокусывает свое запястье и приподносит его ко рту Кэролайн, та вцепляется в его руку, жадно поглощая кровь. Локвуд замирает. Смотрит внимательно, но не шевелиться, словно боится, что вот сейчас Клаус встанет, ухмыльнется и скажет что-то колкое в своем стиле, забрав последнюю надежду. Но этого не происходит.
Светает. Яркие лучи восходящего солнца проникают сквозь окна в комнату Елены. Придирчиво осматривая на себе кофту хозяйки, что девушке пришлось надеть, дабы избавиться от пропитанной кровью и потом одежды, Форбс вздыхает, — Скажи, что ты шутишь, — просит она.
— Если бы, — также разочарованно отвечает двойник, — Когда мы вернулись с поисков Джереми, Шейна и Бонни тоже не было. Шейну нужны Бонни и татуировка Джереми, чтобы найти лекарство, и он смог увести их обоих прямо у нас из под носа, — объясняет она, Кэролайн морщится, когда слышит неприятные помехи почти через каждое слово.
— А где тогда Деймон? — Непонимающе спрашивает Кэролайн.
— Мы поссорились, — обреченно говорит Гилберт, — Я думала, он просто гуляет, но когда мы пришли на пляж, увидели следы борьбы, — беспокойно начинает рассказывать она, — Кто-то напал на него и взял в плен. У Шейна не хватит сил напасть на Деймона, даже учитывая элемент неожиданности, ему помогает кто-то и возможно даже не один.
Закрыв зеркальную дверцу шкафа, девушка поворачивается к Тайлеру, что внимательно слушает разговор, — Так жаль, что я не могу вам помочь.
— Может ты сможешь помочь из дома? — Аккуратно спрашивает брюнетка.
— Что угодно, только скажи, — тут же соглашается Форбс.
— Шейн ищет лекарство. Мы сможем найти его, у нас есть фотографии татуировки Джереми, но мы не можем расшифровать карту.
Кэролайн ловит тревожный взгляд парня. В этот же момент приходит совершенно не обнадеживающее осознание, — Вам нужен меч Клауса, — Кэролайн издает измученный стон, — Он не отдаст меч, — качает она головой, — Он буквально чуть не прикончил меня этой ночью. Он боится, что мы можем использовать лекарство, чтобы сделать его смертным, да и не хочет, чтобы кто-то из нас испытал счастье стать человеком.
— Можем ему не придется отдавать? Заклинание Клауса заперло Бонни в моем доме. Он не может выйти. А метровый кусок металла мало где можно спрятать. Девушка вздыхает, — Я найду его, — уверенно говорит она, — Не волнуйся. Просто пришли мне фотографии татуировки. Я найду меч и перезвоню тебе. На том конце провода Елена облегченно выдыхает, — Спасибо, Кэролайн, — тихо благодарит она.
Форбс поджимает губы, кивая, хоть двойник этого сейчас увидеть и не может, — Пока, — она отключается, кидает телефон на кровать, собираясь высказать Локвуду всю свою тревогу и переживания на этот счет, но он начинает быстрее.
— Ты слышишь? — Кэролайн вопросительно смотрит на него, — Внизу, — поясняет он, девушка прислушивается, когда в этот же момент раздается громкий хлопок входной двери.
Ну губах гибрида играет веселая улыбка. В данных обстоятельствах ему не остается ничего, кроме как вслушиваться в пропитанные безнадегой разговоры наверху, но и это не самое худшее развлечение. Он уверен, что меч они не найдут. Уверен, что не справятся с поиском лекарства и ему снова приходится делать это самому. В любой другой ситуации, вероятно, это бы вывело его из себя, но сейчас их очередные попытки-пустышки кажутся ему забавными. Ровно до тех пор, пока он не улавливает чьи-то шаги на крыльце, а после входная дверь открывается.
Майклсон выпрямляется, когда видит, как вслед за Сандрой входит Ханна. Он хмурится, не понимая, какого черта она тут забыла. Возможно, он повременил с выводами о том, что раздражение сегодня обойдет его стороной. Первородный подходит ближе к краю барьера. Он пытается поймать взгляд девушки. Она, неуютно спрятав руки в рукавах толстовки, как-то нервно переминается с ноги на ногу, оглядываясь. Когда взгляд ее вынуждено доходит до Клауса, поджав губы, она натягивает слабую полуулыбку. Гибрид продолжает прожигать ее подозрительным взглядом.
— Здравствуй, дорогой, — улыбается ведьма. Она лениво шагает по комнате, проходит вдоль барьера, осматриваясь, — Пришла спасать принцессу из заточения, ты рад?
Майклсон прищуривается. Он наконец-то отводит обжигающий взгляд от Ханны. Она мысленно облегченно вдыхает, честно, давно под его льдистыми глазами она не чувствовала такого давления, — Безумно, — плотоядно улыбается он.
Младшая Форбс оборачивается, когда слышит, как со стороны лестницы раздаются громкие шаги. Вскоре из-за стены выходят Тайлер и Кэролайн. Они удивленно смотря на Сандру, которая на их них же в свою очередь, кажется, даже взглядом не повела, — Что за хрень?! — Восклицает Тайлер.