Выбрать главу

Холли Лайл

Подстрекатель

Книга первая

СМЕЛЬЧАК РЕЙТ

Мы были друзьями там, где нет места дружбе, — в аду, порожденном вынужденной глупостью и хорошо скрываемым отчаянием. А поскольку мы обнаружили, что в Уорренах дружба попросту невозможна, то породили там революцию. Поэтому старый мир умер и на смену ему пришел мир новый.

Винкалис, «Тайные тексты Соколов»

Глава 1

Далеко внизу, пребывая в клетках, где они некогда и появились на свет, двое единственных в мире друзей Рейта ждали его, терзаясь от голода. Мальчик постарался укрыться в тени, чувствуя, как бешено стучит сердце. Рейт не мог вернуться домой, не добыв еды. Без нее не было бы и смысла возвращаться.

Необычность обстановки пугала Рейта, и он всей душой жаждал вновь оказаться в привычной обстановке. Но некий инстинкт привел его в это богатое и невероятное место, и мальчик пообещал себе, что не уйдет с пустыми руками.

Однако небесный город вселял в него ужас. Справа от Рейта как бы из ничего, из пустоты, извергался фонтан, разбрызгивавший струи хрустальной жидкости и сверкающие, как драгоценные камни, голубые и зеленые лепестки. Никакая твердая структура не поддерживала это изящное чудо, но множество людей, проходящих мимо, казалось, даже не замечали его.

Вокруг Рейта со всех сторон высились сотканные из дыма и света здания, растущие из оснований столь же эфемерных, однако внутри этих сооружений с этажа на этаж легко перемещались люди, видимые сквозь изящные арки и широкие балконы. Далеко внизу под ногами Рейта, под дорогами, похожими на ленты из витражного стекла, лежал другой, меньших размеров город — его, Рейта, город — сейчас далекий настолько, что улицы его кажутся тонкими шелковыми нитями, а здания — крошечными бусинками, нашитыми на тонкое полотно.

Рейт чувствовал себя чужим на этих прекрасных улицах, в висящем в воздухе городе, в царстве людей, которым следовало бы быть богами. Но поскольку он смог прийти сюда — ибо сам город позволил мальчику войти, — никто не смотрел на Рейта с подозрением или сомнением. Никого не интересовала его потрепанная одежда, неровная стрижка, босые ноги или худоба детского, угловатого тела. Если он здесь — наверное, думали они, — то, стало быть, он родом из этих мест, поскольку магия не допускает сюда, в Верхний Город, тех, кто не посвящен в тайны Эл Артис Травиа.

И здесь, где Рейт был чужаком, прекрасно отдавая себе в этом отчет, он нашел то, что так отчаянно искал.

В Нижнем Городе никому и в голову не пришло бы выставлять пищу на открытом воздухе, где любой мог подойти к еде, потрогать ее… и украсть. А здесь она лежала в огромных количествах и невообразимом разнообразии. У себя в Нижнем Городе Рейт частенько воровал объедки из контейнеров, стоящих позади магазинов и жилых домов, но здесь еда была свежая и доступная.

В животе у мальчика отчаянно заурчало. Фрукты и овощи, хлеб и сыры, кондитерские изделия и напитки как будто приглашали попировать. Рейту вдруг до смерти захотелось что-нибудь съесть. Что угодно. Накануне он проглотил несколько вымоченных в каком-то соусе кусочков хлеба, предварительно выковыряв из них крошечных личинок. После этого ему довелось попить только воды. Конечно, совсем неплохо было бы перекусить сейчас, вот только люди, бродящие между прилавками, ничего не ели на ходу.

Рейт исподтишка наблюдал за ними. Покупатели несли в руках корзинки, которые брали в одном из углов этого странного рынка под открытым небом. Они бродили по проходам, выбирали нужные продукты и клали их в корзинки. Взяв все, что необходимо, люди просто уходили с рынка. За еду никто не расплачивался в отличие от жителей Нижнего Города. Рейт видел деньги много раз и понимал, что их можно обменять на еду. Чего он никогда не мог себе представить, так это того, где взять свои собственные деньги. Однако здесь в них, похоже, не было никакой необходимости.

Рейт взял корзинку и, подобно остальным покупателям, стал складывать в нее провизию. В одной такой корзинке уместилось бы количество еды, которого хватило бы на пропитание Джесс, Смоуку и ему самому в течение нескольких дней, причем на пропитание вполне приличное.

Рейт набрал в основном разных видов хлеба, сушеного мяса и печенья, поскольку эти продукты, как он знал по собственному опыту, хранятся дольше других. Он, однако, не смог устоять перед искушением взять несколько великолепных ярких фруктов и овощей. Рейт представил себе выражение лиц своих друзей, когда он вернется с таким богатством. Отобрав приглянувшиеся продукты, положив их в корзинку и подавив в себе соблазн отведать чего-нибудь тотчас же, мальчик направился к выходу, следуя точно тем же маршрутом, что и покупатели, покидавшие рынок до него. Но тогда как на остальных никто не обращал внимания, Рейт при выходе услышал слова явно в свой адрес:

— Эй, смотри, тот мальчишка не заплатил!

Другой голос отозвался:

— Но ведь он не вызвал тревоги!

— Магистр! Скорее сюда! Здесь вор! — раздался голос какой-то женщины.

Мужчина средних лет поднялся на ноги на другом краю рынка, где до этого момента сидел, вроде бы просто наблюдая за струями фонтана. Обернувшись, он уставился на Рейта глазами холодными, как смерть, затем ткнул в мальчика пальцем.

— Эй, ты! Стой!

Голос его прозвучал с какой-то странной интонацией. Рейт не стал тратить драгоценное время на размышления относительно того, что мог означать этот интонационный оттенок. Он просто прижал корзинку с продуктами к груди и со всех ног припустил прочь.

Мужчина недобро засмеялся. В следующее мгновение ослепительный белый свет окружил Рейта, а воздух вокруг него затрещал и запел, так сильно напугав мальчика, что он уронил корзинку с едой. Рейт не посмел остановиться, чтобы поднять ее. Незнакомец не причинил ему боли, но следующая атака колдуна могла оказаться более серьезной, нежели фокус со светошумовыми эффектами.

Устремляясь к ближайшему из боковых переулков, выходивших на площадь, Рейт отважился оглянуться через плечо и испытал неприятное ощущение. Еще минуту назад площадь была полна людьми. Теперь же она почти полностью опустела. Осталось только пятеро: колдун, женщина, назвавшая Рейта вором, и трое стражников в серой форме. До Рейта, бросившегося в выбранный им переулок, явственно донесся вкрадчивый голос колдуна:

— Задержите его. Когда поймаете, доставьте ко мне. Хочу разобрать его и посмотреть, как он устроен.

Нечто в голосе колдуна сказало мальчику, что если его поймают, то непременно убьют. Но за что? За корзинку с едой? Здесь, в таком богатом месте, где люди выбирают, что хотят, и причем бесплатно?

— Будет исполнено, Магистр! — ответил один из стражников, и в голосе его Рейт уловил страх.

Услышав позади себя шипение и свист скиммеров стражи, Рейт огляделся, ища хоть какое-нибудь укрытие. Преследователи мчались на своих летательных аппаратах быстрее, чем он бежал, а поскольку их было трое, у мальчика практически не оставалось шансов на спасение.

Босые ноги Рейта шлепали по полупрозрачной мостовой, и он не позволял себе смотреть на землю далеко внизу. Стражники могут сбросить его с дороги, и тогда он умрет от ужаса задолго до того, как грохнется о мостовую в Нижнем Городе.

Теперь Рейт горько сожалел о том, что вообще рискнул пройти сквозь ворота, ведущие вверх, на спиральную, свитую из стекла, дорогу. Уж лучше бы он остался у себя, в Нижнем Городе. Там, по крайней мере, можно найти хоть какую-то пищу для Джесс и Смоука, чтобы те поддержали свои силы. Погибни Рейт здесь, друзья либо умрут от голода, либо вернутся в ад Сна, от которого их ему уже никогда больше не пробудить.

Он должен выжить. Обязательно. Во что бы то ни стало…

Улица, по которой бежал Рейт, соседствовала с главной транспортной артерией города. За стеклянной стеной, разделявшей улицы, дома стояли внутри вторичных стен, блокированных высокими, вызывавшими ощущение зловещей грациозности воротами. Полупрозрачные стены домов мерцали вкраплениями драгоценных камней и металлов и от света, проходившего сквозь них, напоминали мыльные пузыри — такие же эфемерные и красивые. Здешние обитатели свили свои сады из бриллиантов и звезд, сверкавших так необычно, что от их красоты захватывало дух. А поющие фонтаны и ручьи, которые журчали меж невидимых берегов, служили целями для тонких, как паутинка, тропинок, ведущих от ворот к домам.