Коллега улыбнулся и помахал им рукой.
— Пиво — серьезный довод. До завтра!
На выходе молодой кудесник, осуществлявший наблюдение за лабораториями, сказал:
— Сегодня сделали что-то новое, Магистр Соландер?
— Не думаю. Вполне возможно, что приборы откалиброваны неправильно. Если это действительно так, то сегодня день прошел напрасно. Сегодня вечером мы еще раз пройдемся по уравнениям, а завтра проведем проверочные испытания.
— Тогда желаю удачи! Завтра я вас не увижу, буду два дня подряд отдыхать.
Соландер улыбнулся, приветливо кивнул юноше, и они с Борленом вышли за пределы исследовательского комплекса. Проходя под защитным порталом, он почувствовал, как заклинание с легким жужжанием коснулось его кожи. Он знал, что не совершил ничего неправильного. Пока не совершил.
Когда они оказались за пределами Исследовательского Центра и сели в аэротакси, Соландер сказал своему спутнику:
— Пива мы пить не будем.
— Я так и понял, Магистр Соландер. Дело в другом. Я угадал?
— Видимо, да. Боюсь, мы попали в беду. И неизвестно, насколько велика эта беда и есть ли у нас время выбраться из неприятностей.
— Куда же мы сейчас отправимся?
— Не знаю, — нахмурившись, ответил Соландер. — Мы не можем пойти туда, где Драконы систематически осуществляют слежку. Это означает, что ни ко мне, ни к вам домой идти нельзя. Нельзя и туда, куда мы обычно ходим.
Лицо Борлена резко побледнело.
— За нами разве… следят?
— Конечно. Мы работаем над научной темой, имеющей для Империи огромную важность. То, чем мы занимаемся, вернее, результаты нашей работы в руках случайных людей могут стать грозным оружием и способствовать свержению правительства, привести к огромным человеческим жертвам. Существование нашей древней цивилизации зависит от нескольких людей, тайно работающих над сверхсекретным проектом. — Соландер тихонько рассмеялся. — Практически вся ваша жизнь находится под пристальным контролем тайных соглядатаев, которые обладают самой современной техникой скрытого наблюдения. Их возможностей мы с вами себе даже представить не можем. Они пользуются тайными заклинаниями. В нашем Исследовательском Центре имеется особый отдел, который этим занимается — слежкой с использованием магии.
— Как вы думаете, Магистр Соландер, они обрадуются этому новому открытию?
— Мне кажется, если они обнаружат, что мы добились реальных результатов, то попытаются убить нас. Чем больше я об этом думаю, тем крепче становится мое убеждение в том, что именно наша работа будет означать для традиционной магии, практикуемой сегодняшними кудесниками. В таком случае им неинтересно будет отправлять нас на рудники или в Уоррен. Мы с вами и то, что нам стало известно, представляем для них серьезную угрозу.
— Но мы же относимся к их числу.
Соландер отрицательно покачал головой.
— Мы относились к их числу. После того как я обнаружил нечто такое, чем они наверняка не захотят воспользоваться и чем не позволят воспользоваться никому другому, а вы внесли ясность в мои вычисления, я даже не могу себе представить, что будет дальше. Думаете, Империя использует лучшие магические парадигмы? Отнюдь! Она подавляет лучшие, поскольку не вполне уверена в их будущем и считает, что они ненадежны. То, чему нас учили, и то, что нам рекомендуют разрабатывать, — это технологии, что представляются вполне подходящими для удовлетворения насущных нужд Империи. При этом и не угрожают ее безопасности. Мы же с вами осмелились шагнуть за четко очерченные границы этих технологий.
Борлен откинулся на кресло сиденья и закрыл лицо руками.
— А почему вы работаете над теорией магии, не обладающей эффектом рево?
— Мне это представлялось очень важным. Я размышлял над этим потому, что меня волновала проблема сбережения энергии. Я никогда не думал о военном аспекте использования моей теории. Но вы с первого же взгляда на мои вычисления подчеркнули именно военный аспект. До этого может додуматься кто угодно. — Соландер посмотрел на Борлена, чтобы оценить эффект, произведенный его словами. — Вы талантливый ученый, Борлен, но вы не единственный талантливый ученый в нашем Исследовательском Центре.
Они находились за пределами Верхнего Города и ехали по улицам окраинной части города, которых Соландер совершенно не знал. Вполне симпатичный район, подумал он. Много деревьев, много фонтанов, много неуловимых примет старого времени, напоминавших об эпохах Первой и Второй династий. Сложенные из белого камня здания практически не тронуты временем, хотя их возраст составлял около двух-трех тысяч лет. Многие из них были украшены лепниной. Рейт как-то упомянул, что разместил свой театр в одном из старых районов города. Вполне возможно, он где-то неподалеку. С Рейтом у Соландера отношения как-то незаметно оборвались. У обоих была своя жизнь, и пути их в последнее время не пересекались. Рейт теперь практически не общался с Верхним Городом и его обитателями, а жизнь Соландера ограничивалась домом и рабочими кабинетами Исследовательского Центра.
Соландер изредка ходил на спектакли своего друга и иногда обсуждал их с ним. Ему стало казаться, что Рейт уже не так страстно, как раньше, мечтает об освобождении уорренцев. Хотя, честно признаться, сам он редко об этом задумывался. Тем не менее, поскольку Рейт постоянно выдавал себя не за того, кем является на самом деле, он никогда не утрачивал осторожности, благодаря которой ему до сих пор удавалось сохранять жизнь и свободу. Он ставил спектакли, зарабатывал благодаря им неплохие деньги, проводил свое свободное время так, как считал нужным, но никогда, ни на секунду не заблуждался на тот счет, что Империя якобы существует для того, чтобы ему жилось хорошо. Рейт всегда считал Совет Драконов и Харс Тикларим огромным злом. Он всегда помнил об этом и неизменно оставался начеку.
Он мог бы многое подсказать ему, Соландеру. Например, как сохранить в тайне новое открытие. А может, посоветует, как Соландеру и Борлену скрыться.
Соландер принялся за поиски театра. Рейт сейчас вполне может оказаться там. У Рейта в городе было три театра. Где он в данный момент находится, угадать, конечно, трудно, но в каком-нибудь из театров Соландеру непременно подскажут. Он заметил стайку хорошо одетых женщин — они стояли перед внушительных размеров зданием и о чем-то оживленно разговаривали между собой. Соландер поспешил направить аэрокар на тротуар.
— Кто-нибудь знает, где находится театр? Тот, в котором Геллас Томерсин ставит новую пьесу Винкалиса?
Несколько женщин захихикали и подошли к аэрокару поближе.
— Я отведу вас и вашего товарища туда… за небольшое вознаграждение, — сказала одна из них и одарила ученых магов многообещающей вульгарной улыбкой. Соландер моментально понял, что выбрал не вполне подходящий объект для выяснения нужного вопроса. — А по пути помогу вам испытать незабываемые ощущения.
Борлен мгновенно залился краской смущения. Его старший товарищ чувствовал себя также не слишком уверенно.
— Я… э-э-э… конечно, заплачу вам, если вы укажете… э-э-э… дорогу, — запинаясь, произнес он. — Но мы… э-э-э… это…
— Неужели? — рассмеялась женщина. — А я-то думала, ребята, что у вас есть какое-то новое предложение.
На мгновение Соландер утратил дар речи и потому отрицательно покачал головой.
— Мне не нужны ваши деньги, — снова улыбнулась женщина, причем на этот раз совершенно искренней, приятной улыбкой. — Прямо по этой дороге и после того, как проедете два перекрестка, сверните на третьем налево. Удачи вам! Но только пьеса, которую сегодня показывают, — не из лучших. Это просто новая вещь. Называется «Девушка из Зимнего Города». Она какая-то… я даже не знаю, как ее назвать. Какая-то циничная. Кажется, на этот раз автор работал без особого настроения, и она вышла какой-то бездушной и ее не сравнить с его ранними произведениями.
Соландер поблагодарил ее и отправился в указанном направлении. Проститутки в роли театральных критиков. Неплохо. Чего ж тут удивляться! Рейт пишет пьесы и ставит их для всех без исключения, и, пожалуй, не найдется в Империи такого человека, который бы не видел их. Именно благодаря его популярности город и содержит целых три театра, в которых пьесы идут с завидной регулярностью.