— Убить его? — задал вопрос кто-то за спиной у Рейта, заставив его вздрогнуть.
Он все так же не видел перед собой ничего, кроме разноцветных пульсирующих точек.
— Не надо. Я распоряжусь, чтобы сюда доставили нескольких палачей из пограничных стритийских земель. Мы сможем продержать задержанных два или три дня и узнаем от них все, что нам нужно. Скорее всего мы пригласим палачей для ликвидации всех наших заключенных, из которых вряд ли кто-то смог бы выдержать при допросе напряжение в четыре тысячи лунсов. Мы подвергнем их пыткам, чтобы вырвать у них признание в измене.
Воцарилась тишина. Затем Омви произнес Рейту прямо в ухо:
— Это твой подарок твоим товарищам-бунтарям, Томерсин. Из-за тебя им придется вынести нечеловеческие муки.
— Но ведь только я успешно прошел допрос, — сказал Рейт.
— Дело не только в тебе. Артис перенес допрос так же, как и ты. Однако мы успели заметить, что он сопротивлялся при этом. Магия на него не подействовала. Ты же…
Фраза оборвалась и снова наступила тишина. И темнота. Затем чья-то рука схватила его сзади за шею, причем так сильно, что он чуть не вскрикнул.
Чей-то голос произнес:
— Иди за мной и не отставай, иначе я изобью тебя так, что ты целый месяц будешь мочиться кровью.
Глава 13
Соландер лежал на узкой койке в своей камере, устремив взгляд на блестящий белый потолок. Он чувствовал сладкий запах спелых фруктов, а также запах пота и мочи заключенного, доносившийся из камеры, которая находилась дальше по коридору. Узник постоянно что-то нечленораздельно кричал, рычал, выл и стонал.
Защитная оболочка Соландера сработала, и поэтому, когда во время допроса использовалась магия, ему удалось спроецировать превосходного качества убедительные изображения, продемонстрировавшие абсолютную правдивость своих ответов. И все же ему не посчастливилось убедить их — вернее, кого-то из высшего руководства Безмолвного Дознания, иначе почему же его оставили здесь, в тюремной камере?
Ему очень хотелось бы узнать хоть какие-то новости. Хотелось удостовериться в том, что его друзья находятся вне опасности, что Рейт, Джесс и даже Велин не попали в лапы к Драконам. Вместо этого ему приходилось слушать Большую Муху и Сумасшедшего, оглашавшего своды тюрьмы своими безумными криками.
Через некоторое время он останавливался в середине петли, чтобы попить воды. Соландер слышал бульканье и звуки поглощаемой горлом влаги.
«Большая Муха» была особой формой пытки, и Соландер обнаружил, что она отчасти действует и на него. Он ненавидел шум, ненавидел бессмыслицу и безумную природу Большой Мухи, чувствуя, что мало-помалу приближается к грани безумия.
Лежа на койке и глядя в потолок, Соландер старался гнать прочь тревожные мысли о том, что ему не под силу изменить в этом мире. Однако он не мог избавиться от раздумий о том, что необходимо придумать какой-нибудь способ передать его открытия в области теоретической магии в надежные руки, передать их тем, кто не только сможет сберечь их, но и использовать в борьбе против тиранического режима Империи Харс Тикларим.
Ему, конечно, следовало бы знать, что Борлен Хайфф — агент Драконов. Соландер неплохо успел изучить характер своего ассистента и понимал, что Борлен слишком ленив, чтобы пробиться в среду волшебников даже младшего ранга. И хотя он обладал достойными восхищения знаниями некоторых узких аспектов в сфере утилизации магической энергии, в целом у него не было никаких способностей в деле применения теоретической информации на практике. Кроме того, в силу именно этих качеств ему не удалось пройти предварительное обучение основам магии, не говоря уже о работе более продвинутого характера.
Где-то вдалеке с шумом открылась и захлопнулась дверь. В коридоре послышались шаги, которые с каждой секундой делались все громче. Соландер прикрыл глаза и стал глубоко и ровно дышать. Соландер подумал, что если ему все-таки не придется разговаривать со стражником, который сейчас шагнет в его камеру, то это тем не менее даст ему некое преимущество.
— Ваша камера, Магистр, — произнес стражник, и Соландер услышал, как дверь противоположной камеры открылась и закрылась, услышал, как щелкнул железный замок.
Расслабив мышцы, он спокойно лежал на койке и прислушивался к происходящему. Ему удалось разглядеть лишь спину стражника и его голос:
— Чуть позже вам принесут еду. Советую съесть ее всю и побыстрее. Через некоторое время мы придем, чтобы забрать посуду. Несъеденную пищу мы тоже заберем с собой. Пока кормежка будет только раз в день. Мне также поручили передать следующее: если вы согласитесь сотрудничать, то пищу будут приносить несколько раз в день и порции будут больше.
— Сомневаюсь, что это вам сильно поможет.
Теперь Соландер узнал голос нового узника — это был Рейт. Соландер чуть было не выдал себя, сорвавшись с размеренного дыхания якобы спящего человека. Ему не хотелось выдавать своего присутствия Рейту, пока стражник не уйдет. Рейт, будучи по своей натуре острожным, никогда бы не сказал ничего такого, что могло бы выдать их обоих, однако Соландер в этих жутких условиях предпочел, чтобы их первый разговор прошел без всяких свидетелей, за исключением, разумеется, тайных наблюдателей.
— Что ж, я сказал все, обо всем предупредил, — сказал стражник. — Вам решать, как воспринять все это.
— Точка шлепок лист хлеб кости мясо палка горячий стучать бог собака поезд убегать большой падать точка шлепок лист хлеб кости мясо палка горячий стучать бог собака поезд убегать большой муха падать…
— Заткнись, Стоттс! — прорычал стражник.
Теперь Соландеру стало известно, как зовут того, кто причиняет ему своим бормотанием головную боль.
— …точка шлепок лист хлеб кости мясо палка горячий стучать…
— А пока он составит вам отличную компанию, — злорадно произнес стражник. — Так что советую подумать о сотрудничестве. Стоттс заражает людей безумием. Через некоторое время им начинает казаться, будто они понимают, о чем он говорит. Если в его словах начнет появляться смысл, то вам лучше попросить нас изолировать от него и начать сотрудничать со следствием. Иначе ваши мозги превратятся в суп.
С этими словами стражник ушел. Когда стихли его шаги, а дверь за ним закрылась, Стоттс на какое-то мгновение замолчал, после чего снова завел свою бесконечную заунывную песнь.
Соландер встал и подошел к зарешеченной двери своей камеры.
— Вовсе не здесь я надеялся в очередной раз встретиться с тобой!
Стоттс с пылом религиозного фанатика продолжал лепетать:
— …лист… хлеб… кости… мясо… палка… горячий… стучать… бог… собака…
— Мы обязательно должны выбраться отсюда, — сказал Рейт.
Соландер, которому пришлось выслушивать бредни Стоттса значительно дольше, кивнул и ответил:
— Я не поверю в это, пока снова не увижу небо. Меня обвинили в государственной измене. Они сказали мне, что если смогут найти доказательства — любые доказательства, — что я действительно создал то, о чем им донес Борлен Хайфф, меня лишат звания стольти, сделают парвоем и казнят. За магию, Рейт. За чертову магию. За теорию Невидимого!
— Они не станут тебя казнить, — покачал головой Рейт. — Они охотятся за Винкалисом. По их мнению, именно он глава заговорщиков. Они считают, что Винкалис пытается свергнуть имперский строй. Именно поэтому они и пытаются отыскать его через мои и твои связи. Мне уже сказали, что если я буду сотрудничать с ними, то они снимут обвинения с тебя и с Велин и со всех остальных, кто угодил в их сети, и отпустят на свободу меня и всех вас. — Рейт посмотрел сначала в один конец коридора, затем в другой.
Соландер знал, что кто-то следит за каждым словом их разговора. Рейт, очевидно, был осторожен и не желал произносить ничего такого, что могло бы скомпрометировать его. Но Соландер понимал также и то, что Рейт хотел сказать много больше того, что выразил словами.