План
Когда через пару дней позвонил Коллекционер, голос Чпока был спокоен.
— Ну что, готов встречаться? — спросил Коллекционер.
— Да, давай, — ответил Чпок, — у памятника Лысому.
В назначенный час к дожидавшемуся Чпока Коллекционеру подошел молодой сухопарый человек в шапке с пумпончиком. Это был Боксер.
— Чо, Чпока ждешь? — спросил он.
— Да, — ответил Коллекционер, — а что?
— Пойдем на скамейку, — показал Боксер, — потолкуем.
Коллекционер послушно пошел. Сели. С другого бока вдруг примостился радостно улыбавшийся человек в толстых очках. Это был Нумизмат. Над Коллекционером нависло лицо со шрамом и трясущейся челюстью. Это был Пеший.
— Э, погодьте, — встрепенулся запоздало очнувшийся Коллекционер, — а Чпок-то где?
— В подземном переходе ваучерами торгует, — ответил Боксер.
Чпок и вправду, на случай проверки, стоял в переходе с табличкой «Куплю ваучер».
— Теперь мы вместо него, — важно продолжал Боксер, — его главный уволил.
— Какой еще главный, — удивился Коллекционер, — как это уволил?
— Да все из-за тебя, ты ж ему фуфелы наподсовывал, вот и слили его за растяпистость, — сказал Боксер, — возьми обратно.
Нумизмат протянул две гривны. Замешкавшийся Коллекционер послушно взял.
— И это тоже, — Нумизмат протянул два рубля императрицы, в самом деле оказавшиеся фальшаком, — фуфел.
— Сотню зелени гони взад, — подытожил Боксер.
— Да у меня нет с собой, — запротестовал Коллекционер.
— Как это нет, — возмущался Боксер, — гони, гони, а то нас тоже уволят.
— Да нет, не взял я, — не очень уверенно оправдывался Коллекционер.
— Ну хоть что-нибудь дай, жаба жадная, — заныл Боксер, — видишь человек с похмелюги, — он показал на Пешего, — нам догнаться надо, а то ваще на нулях сидим.
Коллекционер молчал, натужно соображая. Пеший щелкал зубами у него над ухом. Боксер вцепился ему в руку.
— Слышь, командир, помоги, — совсем уж жалобно скулил он, — помирает братан, плохо дело!
— Щас, за баблом к точиле сбегаю, — ответил Коллекционер, вырвался и понесся к выходу из парка.
Пеший побежал за ним. Он успел увидеть серую шаху, припаркованную у аллеи, облокотившегося на ее крышу высокого человека в белом костюме, с орлиным носом и зачесанными назад волосами, заприметил, что в точиле на заднем кучкуются еще трое, углядел, как Коллекционер донесся, как они с носатым впрыгнули внутрь и были таковы, но номера не засек.
Бушуй
Так из жизни Чпока исчез Коллекционер. Два или три месяца все шло спокойно, а потом зазвонил телефон.
— Тебя, вроде не по работе спрашивают! — кричала Бочка.
Чпок прошествовал к аппарату. Пьяный хмырь сам с собой резался в карты, как всегда недружелюбно косясь на Чпока.
— Майор Бушуй из центрального беспокоит, — раздался неприятный голос, — заходи, потолковать надо.
— А о чем? — поинтересовался Чпок.
— Пусть это будет для тебя сюрпризом, — ответил голос.
«Кошки-мышки, Серые игры», — подумал Чпок и спросил:
— А каким сюрпризом — приятным или неприятным?
— Скорее приятным, — после минутного молчания ответил голос, — ладно заходи, короче, чего торговаться, мы же не в синагоге!
Майор Бушуй встретил Чпока неприветливо, сесть не предложил.
— Мы тут с людьми интересными познакомились, — начал он издалека, в кошачьей манере Серых, — так вот у них твой телефон есть.
— Что за люди? — спросил Чпок.
— Очень интересные, — повторил Бушуй и сразу перепрыгнул на другую тему, стараясь сбить с толку Чпока, — а ты кого из Скупщиков знаешь, да и вообще в «Пузыре»?
— Ну, много кого, — нехотя отвечал Чпок, — Мойшу, Крокодила, — он почесал лоб и вспомнил старого Удода, который сидел три раза за скупку краденого и недавно в очередной раз откинулся с кичи, — Удода.
— Вот вы люди какие, — нахмурился Бушуй, — все-то у вас кликухи да погоняла, ни имен ни фамилий. И в могилу вас положат, так и напишут Чпок да Удод!
Чпок молчал.
— Ладно, вот посмотри, — сказал Бушуй и кинул Чпоку пыльную записную книжку. Чпок открыл ее и полистал. На последней странице был длинный ряд телефонов. Напротив каждого стоял крестик. Последним значился телефон Чпока. Напротив зияло пустое место.
— Это еще что? — спросил начинавший догадываться Чпок.
— Да вот гробил одних взяли с оружием, — сказал Бушуй, — так у них нашли.
И Чпока вдруг прорвало. В майоре Бушуе он почему-то увидел друга. И заговорил. Быстро, путано, сумбурно. Он рассказывал про страшных Мороженых гробил, про то, что на их счету семь трупов Скупщиков, про то, как они обошлись с Мойшей — правда, имя его утаил — про то, как и его хотели взять за елдак, про то, как они держат в стреме весь город, и Шалых, и управы на них нет, про то…
— А ты что у них брал? — поинтересовался Бушуй.
— Я? Да почти ничего, — ответил Чпок, — так знак один, да монету новодельную, фуфел.
— Короче, — подытожил Бушуй, — поговори со своими корешами, может, кто чего вспомнит про них, кинули там кого или еще чего, тоже рассказать захочет, так передай, короче, что я жду, пусть заходят. А тебе еще позвоню, ты приноси знак свой и новодел, к делу подошьем, нам улики нужны.
Чпок вышел окрыленный и сразу позвонил Крокодилу. Встретились в «Пузыре».
— Ты представляешь, какое дело, — орал Чпок в лицо Крокодилу, стараясь перекричать шум караоке и пение Петухов, — они их взяли, взяли, взяли!
— Так, замолкни, — спустил Крокодил Чпока с небес на землю, — ты что, совсем идиот? Не знаю, что ты там разболтал, но никто из нас к ним не пойдет. С Серыми толковать западло, себе дороже выйдет. И знаки твои, те, что ты у Мороженых взял, к делу подошьют, а потом окажутся они крякнутыми, набродяженными, так и пришьют тебе скупку краденого, и пойдешь ты с ними по одному делу сухому. И еще чего всплывет опосля, не знаю, что ты там за свою жизнь натворил, набедокурил, но по всему думаю, косяков висячих на тебе немало. Так что, мой тебе совет — с Серыми больше не якшайся, к телефону не подходи, а лучше съезжай подобру-поздорову из бочкиного дома да поскорее.
Чпок внял совету опытного Крокодила. В тот же день снял двухкомнатную квартиру на другом конце Райцентра, в таком же старом пятиэтажном доме, в каком и сам жил с родаками, взял с собой Пешего и переехал.
Дачный
А еще через месяц Пеший в торговом центре узнал того высокого носача в белом костюме с зачесанными назад волосами. Слава богу, был не один, а с Боксером. Боксер к тому времени обзавелся собственной точилой, вскочили в нее с Пешим, проследили путь. К вечеру собрались все вместе на хате у Чпока.
«Да, видать, никто не пошел к Бушую рассказывать про зверей Мороженых, вот и не набрали улик, отпустили. Или откупились», — размышлял Чпок.
— Где они? — спросил он у Боксера.
— В Дачном, — ответил тот.
Красная сковородка солнца лупила по глазам. На закате они сели в точилу и поехали. Ехали молча. Каждый думал о своем. Дорога была разбитая, пару раз сели днищем в грязь. Подкладывали доски и толкали тоже молча. Вытирали руки о пожухлую траву и ехали дальше. В полночь были на месте.
Вышли из точилы и пошли вперед по центральной улице. Шли поперек дороги, плечом к плечу. Нумизмат, Пеший, Боксер и Чпок. В руке каждый держал канистру с горючим. Нумизмат шел твердо, прямые ноги вколачивая в грязь. Пеший шел, потупившись вниз, левой рукой взмахивая, как птица. Боксер шагал, косясь по сторонам, как хищный зверь, следящий за добычей. В домах кое-где еще горел свет. Но на улице было пусто, в это смутное время по ночам мало кто рисковал шароебиться по дворам. А Чпок шел, глядя на звезды. Они горели ярко, и даже Паутина не мешала освещать им путь.