Очевидно, только референдум может решать, принимать или не принимать; принимать кого, и принимать сколько. Что касается того, что с ними делать. Ну, товарищи, никакого зверства, помилуй бог, никаких концлагерей. Заключается договор со страной, будь то Сомали, будь то Судан, где за каждого депортируемого платится правительству этой страны, которая обязуется создать, и создаст предварительно, специальное министерство по адаптации и ассимиляции вновь прибывших, определенную сумму. И все эти ребята отправляются туда. Если эти деньги будут раскрадены и у них там что-то начнется, это их проблемы. Пусть устраиваются иначе. Потому что никакой иной ответ, никакое иное решение здесь не может подходить. И вот это вот развитие знаменитого слогана 68-го года, студенческих бунтов «Запрещать запрещается!» – вот он сейчас полностью и дал свои буйные всходы. Таким образом, выходить из домов запрещено, собираться праздновать Новый год запрещено. Писать правду в газетах – запрещено. А Кон-Бендит продолжает ездить и читать лекции – какой он молодец, и как они боролись за правое дело.
Сумасшедшие были всегда. Безумные социальные экспериментаторы были всегда. Но прорастает только то зерно, которое упало на подготовленную почву. Вот почва оказалась подготовленной, потому что европейская цивилизация, достигнув пика своего развития, полностью уложилась в главный тезис трактирщика Палевица, известного знакомцы бравого солдата Швейка. Трактирщик Плаевиц отчеканил: «Человек-то думает, что он венец творенья, а на самом деле он – дерьмо!» – цитата.
Так вот, когда государство достигает максимума – это давно описано, это давно известно, это не мое открытие – то это означает, что оно накануне крушения. Это относится к Британской империи, это относится много еще к чему. Это относится и к сегодняшней Европе. Для сегодняшней Европы консерватизм – это, разумеется, единственное спасение. Ничего более.
Прошло опять же полвека с тех пор, как Элвин Тоффлер написал свой знаменитый «Футурошок» о том, что семья отомрет, и отношения будут между людьми разные и работать не обязательно, и все будет иначе; и в будущем будет только так, и это хорошо, потому что это поступь прогресса, и мы должны к этому готовиться. Я ему пытался сказать, что он ошибается, но со всей возможной скромностью при произошедшей встрече, потому что Элвин Тоффеер – человек великий в своем мире социологии, политической философии. А я так, между прочим… рядом посидел, чаю попил.
Потому что, если убрать эти институты, то не будет будущего, а цивилизация кончается. И сейчас темные века наступают со всей очевидностью. И свой местный фашизм наступил со всей очевидностью, потому что, простите великодушно, власти Швеции, власти Бенилюкса, власти Норвегии и ярче всего, активней всего сегодня власти Германии – 75 лет назад были бы названы коллаборационистами. Можно подумать, что та же фрау Меркель начала работать не в интересах германского государства, народа и культуры, а в интересах совсем иной группы государств и народов, которым это сильно идет на пользу.
И вот здесь – у нас осталось две минуты… Петр Первый хорошо понимал, что делал, когда брил бороды и заставлял носить европейское платье. Кемаль Ататюрк хорошо знал, что делал, когда запрещал фески, паранджи, и велел жить как европейцы. Потому что весь антураж, весь каркас деталей и основа идеологии – это единое целое. И когда у вас нет прочных моральных ценностей, прочной трудовой этики, ясной и твердой системы императивов и табу – что делать необходимо, а чего делать нельзя ни в коем случае – то вашей цивилизации конец.
И тогда любой может приходить и насиловать ваших женщин на ваших площадях прямо во время праздника. И никто даже не думает, какое это потрясение, какое это оскорбление, какая это психическая травма, которая в лучшие времена была бы смыта кровью на месте. Но у нас сегодня Д’Артаньян – фашист, Дон Кихот пытается быть фашистом, и Робин Гуд – фашист. У нас фашисты все, не говоря уже о Кромвеле, Гарибальди и так далее.
Так вот, или наконец вся эта радужная плесень, все эти фашисты, волки в овечьих шкурах и овечьей шерсти будут сметены без гражданской войны – ну, или еще через несколько лет мы будем стоять на берегу и махать рукой этому тонущему «Титанику», который слился в одно целое с тонущим айсбергом. Никому не желаю этой перспективы!
Блоги
Реквием цивилизации
Ну что, еще не верится, что это конец?
1. Болезненное неравнодушие русских к мигрантскому нашествию в Европу есть наглядное свидетельство нашей европейской самоидентификации. Мы можем клясть Европу, поправлять и презирать – можем завидовать и страдать, не умея вписаться в ее процветание. Но она прочно существует в нашем подсознании как благополучный альтернативный мир – дающий веру и надежду, что лучшая жизнь реальна, есть к чему тянуться; теоретически есть куда сбежать на хорошую жизнь. Это мир белых христиан, у нас с ним одно представление о жизни и человеческих отношениях.