Вообще в стране рулит партия – РКП(б). Ее высший руководящий орган – съезд партии. В 1923 году – XII, в 1924 – XIII, в 1925 – XIV, в 1927 – XV. На съезде несколько сотен коммунистов голосуют по важнейшим решениям. И выбирают Центральный Комитет. ЦК будет главным органом от этого съезда и до следующего.
В ЦК избирали несколько десятков человек, широкая группа. А вот с Политбюро ЦК было иначе. Политбюро изначально было как бы координационно-уполномоченный орган ЦК – своего рода самый внутренний круг партии. Ему были делегированы реально высшие полномочия. Реально эти семь человек и правили страной. (Было еще четыре кандидата в члены Политбюро, а иногда их было шесть).
Вот эти высшие вожди – Каменев, Зиновьев, Бухарин, Рыков, Троцкий, Сталин и Томский – принимали главные решения. Ставили на голосование. И голосовали – единогласно или большинством.
А Сталин был секретарем (Генеральным секретарем) – то есть главой Секретариата. Это, грубо говоря, составлять списки, собирать взносы и обеспечивать явку членов и ведение протоколов. Поначалу так.
Я сейчас немного упрощаю процесс слияния Политбюро, Оргбюро и Секретариата.
И, с целью продавливать свои решения, Сталин после смерти Ленина объединился с Зиновьевым и Каменевым – в триумвират против Троцкого. Зиновьев и Каменев были, после Троцкого, самые авторитетные вожди Партии. Ленинские соратники, заслуженные революционеры, совместный путь в борьбе.
Все трое категорически не хотели руководства Троцкого. Не дать ему стать реальным лидером. Не склонить на свою сторону большинство ЦК. Не позволить ему закрепиться как Номеру Первому. Да, пожалуй, и никто в ЦК этого не хотел. Чтоб его фигура их не затеняла, не подчинила себе.
И пошла эпоха аппаратных игр и интриг. Тончайшая и беспощадная борьба пауков в банке. Лицемерные отношения. Никто никому не верит. Все исповедуют беспощадную идеологию.
Ленин, гениальный партийный стратег, обеспечивал равновесие разных фигур и держал все нити как на одном гвоздике, чтоб друг друга тянули в разные стороны, но не перетягивали. А после его смерти все разбалансировалось. Сорвались с цепи. И обнажили клыки.
У Троцкого были все преимущества второго после Ленина человека в партии и в государстве. Это он еще в революцию 1905 года был создателем и руководителем Петербургского совета рабочих депутатов. Это он в 1908 году стал издавать в Вене газету «Правда». Четыре года спустя большевики завели другую, свою газету, прицепив к ней это накатанное название, что Троцкого задело.
Это он как-то нивелировал последствия неудавшегося восстания 4 Июля, когда пьяные матросы-анархисты ставили на уши Петербург. Это он пустил ставшую мемом фразу: «Балтийские матросы! Краса и гордость русской революции!» Он гремел эту речь, вскочив на капот автомобиля среди моря бескозырок и штыков, и ему устроили оглушительную овацию, и полурастерзанного Чернова, старейшего русского социалиста, удалось вырвать у них.
Это он, когда большевиков обвинили в шпионаже на Германию – и верно обвинили, немецкие деньги действительно питали партию! – это Троцкий пошел на суд и сел в тюрьму. Ленин, как более ценный для партии человек, был вывезен в Разлив, спрятан. А Троцкий, выйдя из тюрьмы, был избран председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.
Он создает Военно-революционный комитет и возглавляет подготовку восстания. Ленин торопит из «Ближней эмиграции», но Троцкий откладывает переворот до открытия II Всероссийского съезда советов. И Съезд ставится перед фактом: теперь мы с вами – власть! Троцкий в солдатской шинели поверх черной тройки – вышел на сцену в половине третьего ночи.
«Врезалась в память бессмертная речь Троцкого. Это был какой-то расплавленный металл. Слушали его с затаенным дыханием, с решимостью пойти за ним беспрекословно, куда бы ни позвал». Так вспоминал один из тех, кто был в зале. Ленин выступал после…
Когда после переворота вожди обсуждают устройство власти, это Троцкий предлагает оборот «народный комиссар» вместо бывшего «министр», и Ленин одобряет: «О, это термины Французской революции, прекрасно, нам это подойдет». Это Троцкому Ленин предлагает стать председателем еще не созданного Совнаркома – Совета Народных Комиссаров. И Троцкий отказывается: «Еврей не может быть главой России».
Но наркомом иностранных дел быть может. И спускает на тормозах переговоры об условиях с Германией, тянет сколько можно: «Ни мира, ни войны». Расчет на то, что Германия потерпит поражение в войне и там вспыхнет революция! Ведь вскоре так и случилось.