Но у тебя нет никаких заслуг, если шваль тебе завидует! У тебя со швалью – одна страна на всех, один воздух на всех, один народ и одно пространство на всех. Одна доля славы на всех. И чем больше твой кусок пирога – тем меньше он у пузатой мелочи, толкущейся вкруг твоих сапог. И пока ты думаешь о деле – о закреплении НЭПа, о размонтировании бюрократической пирамиды, о демократизации и о Мировой революции, о которой говорил Маркс и ради которой вы все и затеяли! – пока ты витаешь в своих заоблачных планах, присапожная шваль лелеет планы пожирания тебя. И строит паучьи союзы. И убеждает друг друга, какие они талантливые и заслуженные, а ты бездарный и плохой, просто мозги всем запачкал.
И Гулливер опутан паутиной лилипутов, и они повелевают им – прав и мудр был англичанин века назад! Но если лилипуты прошли кровавую школу революции – хана Гулливеру.
…Они его еще боялись. Они еще дали ему уплыть за море. Но помнили о нем постоянно!
И Сталин понял хорошо – всегда надо менять окружение! Вырубать регулярно! Держать в страхе! Иначе – сожрут тебя самого!
А что было бы, если вместо Сталина страной правил бы Троцкий? То же самое. Только немного умнее и талантливее – если злодейства можно тоже считать талантливыми. Но не было бы таких страшных потерь в чудовищной войне – Троцкий понимал в этом больше Сталина и опыт имел больший. И не было бы союза с Гитлером – еврей Троцкий такого союза заключить не мог на техническом уровне, так сказать. Так что не было бы и ошеломительного нападения 22 июня. В результате, как ни странно это прозвучит, Троцкий был бы, пожалуй, меньшим злом, чем Сталин. А кроме того, как человек яркий и сильный, до поры удачливый – он не был мстителен к личным врагам.
И в этом был неправ! Потому что лилипуты при Гулливере – мелкая, но живучая и хищная мразь. Завистников и обуянных ревностью ничтожеств необходимо уничтожать – да для их же пользы. Ведь сожрав Гулливера – они неизменно жрут друг друга. Не-ет, Сталин правильно понимал психологию и сущность этих тварей. За то и любим народом. Жестоких – уважают.