Eсли бы другой премьер-министр имел виноградники, дома для уточек, пресса, прокуратура не слезли бы с живого.
Все будет тип-топ! Ну как вы понимаете, поскольку коррупция побеждена только на самом верхнем уровне, то такие вещи, они сопряжены с большими деньгами, которые гуляют вверх-вниз. Деньги у нас что – собираются снизу и уходят наверх. Почему это выгодно? Почему это выгодно – взять и снести квартал хороших домов? Потому что реновации задумано делать поквартально. Это выгодно потому, что ежели этим занимается компания, принадлежащая городу, муниципалитету, то она сносит все на бюджетные деньги, и строит все на бюджетные деньги. И как вы понимаете, смета завышена в два раза, а после этого увеличивается еще в три раза в процессе строительства. И чем выше смета, тем больше денег приватизируется. Вот и всё. Это прекрасный способ.
То есть люди говорят: «У нас с домом все в порядке. У нас недавно крыли крышу, у нас недавно меняли трубы отопления, у нас недавно участки… мы за капитальный ремонт платим… что случилось?» А им говорят: «Ребята, морально устарел». Так, конечно, есть строчка, что «с учетом мнения жильцов». Что такое «с учетом мнения»? Вы сказали – мы учтем, а теперь пошли все вон!
Так что ежели где-то у кого-то только запахнет, что не хотите ли вы улучшить свои жилищные условия в том же районе? – а район – это вся Москва, так что будьте так любезны – хоть в Бирюлево, хоть за МКАД, хоть из центра, хоть откуда – и спрашивать не будут. И предлагают только один раз, и у вас нет права отказаться, и есть у вас времени один месяц, а потом вас выкидывают – кто? Судебные приставы по суду. Никуда вы на фиг не денетесь!
Я не знаю, о чем они думают, потому что, когда сотни тысяч людей начнут выкидывать на улицы, знаете, пацаны всегда знали: пьяный мужик страшнее танка. Пока пацаны идут на тротуаре – это все фигня. Вот когда озлобленные мужики вываливают на улицы – вот тогда конец! Тогда у подростков глаза выпучиваются. То есть получается, что государственная машина уже настолько заточена на высасывание всех денег, что уже не соображает, что делает.
Я не знаю, на самом деле, если посмотреть, это все работает не то что на революционную ситуацию, это работает на взрыв. Я не знаю, понимают это или нет. Может быть, и понимают, но остановиться не могут. Про аналогии – после перерыва на новости, которые сейчас.
Итак, про то, что система не может остановиться, хотя отдельные люди все понимают. Так вот 100 лет назад все та самая Февральская революция, которая в марте уже разворачивалась и уж в апереле-то пошло: скоро Ленин приедет, с крыши броневичка апрельские тезисы произнесет. Его все обсвищут, обсмеют, а через несколько месяцев примут эти тезисы. Так вот, когда они объявляли Николаю II, что «государь, единственный выход – вам отречься, потому что никто вас не хочет, потому что буржуазия хочет свободно буржуазствовать, капиталисты хотят свободно капиталистствовать и вообще, армия вам не доверяет и народ не доверяет и вообще ничего не получается – уходите с миром, Ваше величество!» Ушел. Что дальше?
А дальше, кто обогащался сказочно на военных поставках, когда брали сумасшедшие деньги, а поставляли в армию сапоги с гнилыми подметками, они продолжили обогащаться. Армия хотела, чтобы перестали обкрадывать. Солдаты, которые сидели в окопах, так и продолжали сидеть. А воевать они уже давно не хотели. Деревня как стонала без мужика, голодая, так и сидела.
Слушайте, а ничего, собственно, особо так не решено. Ну дело понес вразнос Петросовет со своим Декретом № 1 и так далее. Но вот эта новая власть – Временное правительство – которое переформировалось из временного комитета Думы, оно, по сути, ничего не решило. Оно что говорило? Вот мы соберем Учредительное собрание… Шустрее надо, пацаны!
Так вот к тому, что вся эта машина, которая освободилась от царя, фактически ничего не могла сделать в главном. Она не могла заключить мир, она не могла пресечь воровство. Она не могла вернуть крестьян на землю. Она ничего главного не могла. Вот оно все и рассыпалось. Хотя все понимали, чего люди хотят.
Вот сейчас совершенно аналогично. Структура заточена на безмерное выкачивание денег из страны, из народа, из людей. Структура понимает по отдельности, как отдельные люди, что вообще-то, это плохо, вообще это усиливает социальную напряженность; вообще, люди ведь озлобляются потихоньку, вообще не видят перспектив. Но остановиться нельзя, потому что структуры так уже созданы, потому что их сущность – это разворовывать бюджет. Вот что тут можно сделать? Я не знаю, чем это кончится. Очень бы хотелось, чтобы все было тихо, мирно и спокойно. Но вообще я не знаю. Потому что прет этот локомотив в бетонную стену и хоть ты тресни! А машинист говорит: «Будем ехать». А пассажиры говорят: «Ничего страшного. Господь пронесет».