И когда он писал: «Есть прямота кривее кривоты, она внутри себя самой горбата, пред нею жизнь как будто виновата, что ее рисунки непросты». И так далее. Это были серьезные стихи.
Когда он писал:
Нет-нет, он писал очень хорошие стихи когда-то, Евгений Александрович.
Вот такой вот символ работы 60-х ушел, и говорить о нем можно очень много, потому что человек был яркий до необыкновенности. Если брать время после ухода из жизни Маяковского, он был первый, кто блистательно читал свои стихи. Он артистически совершенно читал свои стихи. Он был первый и остается единственным поэтом советским и русским, кого принимали президенты и премьеры великих держав. Он представлял поэтическую Россию, поэтический Советский Союз по всему миру, как-то так, на минуточку.
Так что люди, которые преуспели меньше, конечно, ему смертельно завидовали. Чтобы всем было понятно.
У власти есть средства задавить дальнобойщиков. Но силы, прямо скажем, совершенно не равны.
У нас осталось время еще на один-два вопроса от силы. Давайте что-нибудь посмотрим. Например: «Министерство культуры Таджикистана запретило ввозить книги без специального разрешения. Учитывая общее направление развития деградации постсовка, пора ли запасаться книжками на черный день?»
Пора. Потому что книгоиздательство тоже, знаете, коммерциализируется, издается то, что как можно выгоднее. Иные маленькие издательства как-то все сокращаются. Так что ежели что-то ценное, то запасайтесь.
«Граждане Парагвая живут настолько лучше нас, что так бьются за свою конституцию?» – спрашивает Кулаков из Югорска. Очевидно, он имеет в виду, что они в буйстве сожгли парламент. Заметьте, парламент сожгли! А тысячу человек, по-моему, как-то не арестовали. Да, вы знаете, они какие-то такие. Они до сих пор, по-моему, думают, что власть принадлежит народу. А у нас фразу эту слышали… Но, я думаю, что мы умнее парагвайцев, поэтому мы знаем, кому что принадлежит. А они какие-то латиноамериканцы как-то немного бывают наивны.
Видимо, последний вопрос: «По книге бывшего шефа петроградской полиции в феврале 17-го народ со служивыми не церемонился и живо расправлялся». Чаще служивыми называют солдата, иногда – городового. Имеется в виду именно городовой. «Как вы считаете, нынешнее время более гуманно?» Как правило, да. «Или доведенный народ во все времена жесток?» Да, доведенный народ во все времена жесток. Это спрашивал Ярослав Владимирович Мелехов.
Вы знаете, вот здесь Пушкин был прав: «Не приведи Господь увидеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный». Вот я думаю, что не приведи Господь. Вот нужно бы как-то это где-нибудь написать, чтобы было из высоких окон видно, чтобы люди вспоминали, что не приведи Господь.
Ну и последние секунды: «Вот стоят дальнобойщики. Против них – Росгвардия. Вроде пока без стрельбы и рукоприкладства. А если все-таки нервы не выдержат – не важно, у какой стороны первой – я просто теряюсь в догадках о дальнейших событиях. Зачем так обострять и подводить к самому краю?» – спрашивает Сергея Тренов.
Здесь, значит, дело такое: кто кого, у кого, значит, какие места каких органов крепче; у кого первым не выдержит, у кого первым сыграет. Конечно, у власти есть средства задавить дальнобойщиков. Но силы, прямо скажем, совершенно не равны. Ну хорошо, сегодня вы задавите дальнобойщиков, завтра школьников на Тверской, послезавтра выкинуты жители Москвы – а там ведь и народ кончится, который будет на что бы то ни было согласен! Поэтому предлагаю всем думать о завтрашнем дне и, надеясь на лучшее, пытаться что-нибудь делать для него делать. Черт его знает!.. Все доброго, до свидания!
Байкал Китаю, зато ракеты Сирии
Если ваш друг – террорист, то завтра он может из друга превратиться во врага, таких случаев у нас в истории масса – а вот террористом он останется. И вам предстоит шарахаться от своей тени, закрывать метро и выходить на митинги скорби. Оно нам надо?
12 марта 2017
– Ну, знаете, большое любопытство вызывает, в чем дело с несчастным умершим Чуркиным? Потому что вот эта засекреченность причины смерти у граждан вызывает легкое недоумение. Уже написали, что протечка информации: чиновник сообщил службе Associated Press, что вроде бы сердечный приступ, от инфаркта. Ну хорошо, а в чем секрет?