Вопросы есть совершенно безумные, говорю еще раз, так что безумные мы не будем. Вот чудный вопрос: «Вот говорят, бизнес-элита, политическая элита. Как вы думаете, после какой суммы и после какой должности можно говорить, что этот человек – элита?» Чудный вопрос!
Слово «элита» давно заиграно. Под элитой понимается нечто самое лучшее, вот некие сливки какой-то группы, а суммарно они образуют сливки всей страны. То есть, когда говорят об армейской элите, то, видимо, говорят о спецназе – о спецназе ГРУ, о спецназе ВДВ, – могут говорить о каких-то передовых частях стратегической авиации, истребительной авиации перехвата, чего еще. Вот, скажем элита авиации – палубная авиация, потому что палубный летчик умеет взлетать и садиться с площадки, что представляет гораздо большую трудность, чем с твердой земли: достаточной длины полоса, все неподвижно – садишься и взлетаешь. Вот палубный летчик – это элита. Это что касается военной.
Что касается спортивной. Спортивная элита пусть тоже условно, но вот чемпионы во всех видах – это, скажем, элита. Вот если мы возьмем элиту в науке, то есть мы возьмем академика Сахарова, Гинзбурга, Ландау, если вы посадим за один стол Вернадского Владимира Ивановича, Вавилова – вот это элита советской науки. Все совершенно понятно.
А вот если какой-то член академии, академик, директор института, а в общем и целом, знаете, ну там… диссертации соавторы делали и прочее – не элита. Он, конечно, занимает серьезную руководящую должность, но не элита.
Но в новые времена рыночные все немного смешалось. Скажите, есть ли такие деньги, которые должна заработать старуха-процентщица, убитая Раскольниковым, чтобы стать элитой? Можем ли мы называть банковские объединения Рокфеллеров и Ротшильдов элитой? Наверное, банкиры считают их элитой. Но, в принципе, человек, который занимается тем, что дает деньги в рост, занимается немного не тем делом, чтобы к нему было применено понятие «элита».
Отношусь самым лучшим образом к Явлинскому, но на выборах президента – поезд ушел.
Вот если мы возьмем Оскара Нимейера, Ле Корбюзье, Вальтера Гропиуса – то вот это элита архитекторов середины ХХ века, скажем условно. Если мы возьмем банкиров, это все-таки немного не элита. Ну да, он банкир, он умело делает деньги из воздуха. Можно ли это считать? Я думаю, что нельзя это считать элитой. То есть не меряется элита деньгами. Вот есть в России олигархи, у которых денег до фига, считаются миллиардами долларов. Являются ли они элитой? Ну, для себя – может быть, да. Но вы же понимаете, что в семье дракона папа-дракон – самый красивый, сильный и уважаемый. Но другие насекомые не убеждены, что дракон – это элита. У них свой взгляд на этот предмет. Так что представления сильно размазаны.
Если мы возьмем выдающихся оперных певцов, то понятно, что Шаляпин, Карузо, Мария Каллас – это элита вокального оперного искусства. Певец, у которого голоса нет, но денег до фига и стадионы от фанатов ломятся – можно ли его считать элитой? Боюсь, что нет. Все-таки популярность и элитарность, богатство и элитарность – это стилистически и семантически немного разные понятия. Так что по идее вместо слова «элита» мы должны были бы придумать несколько слов. И применительно к лучшим спортсменам, богатейшим банкирам и наиталантливейшим ученым применять разные слова. Но слов у нас в словаре меньше, чем могло бы быть, доложу я вам. Словарь, вообще, обычно стремиться к экономности, хотя иногда синонимические ряды бывают очень длинные. Вот это, что касается элиты. Короче, как говорил Станислав Ежи Лец, «не все то лебедь, что торчит над водой». Вот это и к элитам тоже относится.
Вопрос относительно малайзийского «Боинга»: «Вы считаете, что его сбили донбасские ребята с помощью русских или наоборот? Но ваше мнение: а почему так долго? Вот уже три года и вместо простых и ясных доказательств все этот Bellingcat… Ваше мнение, каков расклад?»