Я консультировался с офтальмологами – никто ничего в данном случае не понимает. В чем суть. Первое. В том, что импортный аналог в 5 раз дороже. Здесь одна инъекция стоит 10 тысяч рублей, а если импорт – то, начиная с 42–43-х тысяч рублей. Ну, заменили. Понятно, почему те люди, у кого есть средства и возможности, ездят из России лечиться в Германию, Италию, Америку и так далее.
Что касается института Гельмгольца – вы, понимаете, был когда-то замечательный институт, была основная клиническая база советской офтальмологии. С тех пор пошло много лет. Институт в общем и целом нищий. Оборудование сплошь и рядом допотопное. Я не говорю – всё. Нет, не всё, но кое-что встречается столетней давности – начала ХХ века. Зарплаты, как вы понимаете, в основном маленькие. В России вообще половина врачей получает меньше 20 тысяч рублей в месяц. Так что разговоры о средней зарплате, знаете ли, это отдельные вопросы, это отдельная такая наука – статистика. Но что касается медицинского звена – санитарки – то, что видел я в институте Гельмгольца, в основном это тихий ужас. Работа, конечно, неблагодарная, малооплачиваемая, грязная, тяжелая… Но слушайте, это… это не попадать!
Теперь вопрос следующий. Видите ли, когда директор института выбивает финансирования, в частности, какое-либо – мы сейчас не говорим сейчас Гельмгольца; любого медицинского учреждения только медицины – он очень часто сталкивается с тонким моментом: «Мы дадим тебе даже не столько денег, а в два раза больше, но ты должен купить именно это оборудование или именно эти препараты, причем именно у этой фирмы и именно по такой цене, как они скажут». Это дежурная ситуация. Таким образом, почему был закуплен «Авастин», хотя говорят, что он применяется уже чуть не 12 лет, сказать совершенно трудно. Но, ребята, упаси бог попасть в лапы такой медицины.
В чем повезло всей, так сказать, врачебно-административной вертикали института Гельмгольца. Если бы это происходило в стране Америке (Германии, Англии и так далее), то здесь первое: на институт были бы наложены такие штрафы в пользу пострадавших (по нескольку миллионов долларов на человека), что институт прекратил бы существование свое; второе: пара конкретных человек надолго бы сели; третье: да причастные могли запросто лишиться медицинской лицензии. Но у нас все это, как вы понимаете, так или иначе, спустят на тормозах. 10 умерло, 20 ослепло… Ну, большая страна, у нас к этому, понимаете ли, не привыкать.
Конечно, военные подвиги, интернациональная помощь – дело святое, только почему же свои-то мрут?
В связи с этим, видите, это не единичный случай сам по себе. Это одно из проявлений нищеты российской нынешней медицины. Я здесь не поленился и выписал несколько цифр, и лучше бы я их никогда не знал. Так вот финансирование на одного человека больного в России в 54 раза меньше, чем в США. С учетом того, что у нас что-то дешевле, а у нас что-то дороже, с учетом совершенно всех фондов, которые есть, разрыв можно сократить, и тогда будет всего в 40 раз меньше. Вот сколько денег у нас – на 40, у них – на одного. Но это по количеству. А по качеству? Это не говорится.
Вот в 2015 году было выделено из бюджета в России 531 миллиард рублей на здравоохранение, а в 2016-м – уже 473. То есть сокращение на 11 %, 10,9 %, если точнее. Вот вам и получите бравые бомбардировки Сирии и все остальные накладные расходы. Это, конечно, военные подвиги интернациональная помощь – дело святое, только почему же свои-то, понимаете ли, мрут? Вот и выходит… У нас получается, что 48 % расходов оплачивает государство через разные фонды, а 48 % у нас в России люди оплачивают сами в различных сетях платных учреждений, оказывающих платные медицинские услуги. Повторяю: 48 % – государство, 48 % – сами – из того, что есть. В Америке – проклятая буржуазная империалистическая жадная и страшная – 12 % оплачивают люди, 88 % – из других источников, то есть государство, разнообразные фонды и так далее. Вот, что получается. Поэтому у нас после всех пересчетов идет 275 долларов на человека в год в среднем, а у них, понимаете ли, 11 тысяч. И у нас тратится на человека, на клиента, на больного, на гражданина в 12 раз меньше, чем в Англии; в 16 раз меньше, чем в Германии или во Франции. Ну, и что вы хотите за эти деньги? Вот так оно это и получается.
Вот поэтому глубоко уважаемый многими и мной, в том числе, Иосиф Давыдович Кобзон, о котором на личном уровне существовали только положительные отзывы, он всегда поможет другу и незнакомому поможет тоже – и какими-то услугами и поддержкой и материально и так далее, до тех пор, пока он не проголосовал за закон «царя Ирода» (детей не выпускать!), а заболев сам, будучи уже не в детском возрасте, попросил на высшем уровне ему помочь, чтобы лечиться за границей. Нужно было хотя бы, Иосиф Давыдович, голос свой отозвать из этого голосования насчет детей.