Вопросы, конечно, насчет «Домодедово» и Каменщика, хотя уже все, по-моему, высказались, кто мог по поводу «Домодедово» и Каменщика. Мне к этому мало что есть добавить, но 20 копеек воткну.
Когда говорят, что Дмитрий Каменщик – блестящий, эффективный менеджер и сделал «Домодедово» замечательным международным аэропортом, я никак не могу и не хочу с этим спорить, потому что этого я не знаю. Сколько там садится и взлетает самолетов, почем там топливо, какое там обслуживание… А то, что там разбился этот французский бизнесмен – ну, значит, не повезло, судьба, значит, такая. Тут же в самом деле никто, понимаете, не виноват.
Что касается этого взрыва, который ему инкриминируют, это тоже не его дело. Это ФСБ с МВД проспали подрывника-самоубийцу. Но здесь вот какая вещь. Простому пассажиру такому, как мне и всем нормальным – видно аэропорт со стороны аэровокзала. Вот ты в него входишь и чего ты видишь… Вот с этой с точки зрения я желаю Каменщику только справедливости, безусловно, свободы, чтобы все было по-честному, потому что это, судя по всему, нормальный рейдерский наезд, который совершается на самом высшем уровне, насколько я могу судить, я с этой точкой зрения совершенно согласен.
Что касается этого взрыва, который ему инкриминируют, это тоже не его дело.
Ты входишь в аэровокзал… Я вам доложу, что «Шереметьеву» это в подметки и близко не годится, потому что аэровокзал неудобный, и не то чтобы тесный, но на людей не рассчитанный, то есть место для сидения, чтобы люди могли сидеть пока ждут своей посадки, там категорически не хватает. Эти системы некоторых так называемых – забытое слово – накопителей, которые не фанерная загородка снаружи, а уже стеклянные внутри – слушайте, там 200 человек 16 сидячих этих стульчика-креслица. Вы сошли с ума, это же невозможно!
Когда объявляется посадка, на стойке 4 рейса, и там стоит толпа, и тот рейс, который самый первый, не успевает зарегистрироваться, и начинается толкотня и нервозность. И выскакивает какая-то девочка и говорит: «Все, которые на этот рейс – вот к этому соседнему окошку». Толпа ломится в это соседнее окошко… То есть ощущение такое, что мысль: сократить число мест, сократить объем, сократить количество стульев, сократить количество кассиров или как они называются – вот это всё имеет место, чтобы денег меньше тратить и меньшими людьми обслуживать большее количество людей, а каково этим людям – глубоко наплевать. По-моему, к сожалению, это имеет место.
Я не знаю, может быть, в VIP-зале обслуживание другое. Но как-то так исторически сложилось, что еще ни в одном российском аэропорту я никогда не был в VIP-зале. Даже как-то обидно стало, не понимаю, почему это так у меня сложилось. Это про «Домодедово».
И теперь конкретные попробуем вопросы. У нас есть для этого совершенно время. Воблин: «Развал СССР способствовал развитию России: сытость, рынок, открытые границы. Может, и следующий развал будет так же благотворен? Может, приближать надо это светлое будущее – свечки ставить?» Про свечки – не решаюсь продолжить. Свечки имеются не только те, которые зажигают, но и те, которые вставляют. Вы знаете, развал способствовал. Действительно, забыли 90-е, насчет сытости. И открытые границы – да, конечно, сытость – who how. Что касается развалившейся промышленности и прочего – большое вам спасибо за развал. От развала никому лучше не делается. То что запреты сняли – это другое дело. А сейчас что снимать.
«Павел I говорил: Теперь нет ни малейшей нужны России, – Павел I, условно 1800 год, – помышлять о распространении своих границ, посему она и без того довольна и предовольно обширна, – ну, Павел у нас был известный сумасброд и романтик. – Ваше мнение: существуют естественные границы России или только грабли, или капут русскому духу без аннексий и контрибуций?»
Да, вы знаете, это интересный вопрос. Когда-то Гумилев Лев Николаевич рассуждал на тему, почему монголы так далеко шли. Ну, потому что негде было остановиться, потому что все никак не могли найти естественную границу. Вы знаете, вроде бы Уральские горы можно считать естественной границей. Енисей, знаете, могучая река, гигантская полноводная длинная могла бы быть естественной границей. Но вот что-то расширялась и расширялась. В Кара-Кумы, в общем, лезть было незачем: пустыня всегда бывала естественной границей между двумя государствами. Так что я не знаю, где естественные границы. Вот большевики считали, что граница идет по Бискайскому заливу, по Атлантическому океану. Не знаю, где естественные границы, не знаю. Так что будущее покажет.