Дима спустился вниз. Выключатель был почти тут же, у двери. Сысоев включил свет и продолжил спускаться. Страх сменился непониманием. Для чего нужно было прятать вход в подвал? Ответ был очевиден. Для того, чтобы укрыть что-то здесь. Что-то, чего не должны были увидеть. Теперь Дима был уверен, что он обязательно увидит.
Комната была небольшой. Стены выложены из шпал, балки-рельсы удерживали металлические проржавевшие листы, на которых был насыпан земляной пол сарая. Комната как комната. Скорее, это даже кабинет. У дальней стены стоял диван, рядом небольшой стеллаж с книгами. Письменный стол стоял слева от лестницы. Все. Никаких проходов в магазин Семена Макаровича здесь не было. И опять он ничего не понимал. С проходом понятно, его и не должно было быть. А вот с кабинетом в подвале не совсем. Зачем? Почему не в том же сарае, наверху? Может, хозяин кабинета уже тогда замышлял что-то плохое. То есть он позволял себе делать такое, что потом (в случае чего) легко можно было спрятать под слоем земли. Может, да, а может, нет. В любом случае, пока он не узнает, кто хозяин дома, а следовательно, и кабинета, говорить что-либо трудно. Если, конечно, подвал не вырыли кроты, а хозяин просто сверху построил сарай, даже и не догадываясь о чертовой двери в долбаном полу.
Что-то ему подсказывало, что дом принадлежит дяде. Я к дяде приехала, вспомнил он. А высокое звание дяди принадлежит… Ему принадлежит большая часть деревни. Дядя и есть Семен Макарович.
Дима собирался спросить у него лично. Не сегодня, даже, может быть, не завтра. Дима не мог себе представить Семена в роли местного дона Карлеоне, эдакого подмосковного Цапка. Не мог.
Он подошел к стеллажу, осмотрел полки. Здесь были книги, хорошо знакомые Дмитрию. Все, как одна, по работе со словом. Дело становилось еще более запутанным. Теперь Дима скорее поверил бы в криминальные таланты Семена, чем в то, что он писатель. Нет, все может быть, и краснолицый графоманит помаленьку. Полстраны творит «в стол», и не только. Кто-то радует свою родню на кухне, а кто-то прямиком к редактору. Редактор! Черт бы его побрал!
Поживешь какое-то время у моего знакомого…
Вот кто Андрюшин знакомый! А интересно, знает ли Куликов о всемогуществе своего знакомого? Вряд ли. Да даже если и знает, что в этом такого? Наверняка же при знакомстве Семен не сказал: Привет, я здесь что-то типа Цапка. Сейчас книжку за жизнь пишу, а по выходным мои парни насилуют и грабят. Я вон даже свою племяшку не пожалел. Единственное, о чем Андрей мог знать, так это о бизнесе Семена, ну и о хобби, если, конечно, оно ограничивалось написанием книжек за жизнь. Ладно, в конце концов, и с этим можно разобраться. Только не сейчас, потом. Андрей обещал приехать. Черт, приехать! А в романе еще и трех авторских нет.
Дима поставил «Как писать» Кинга на место и пошел к лестнице. У подножия остановился и посмотрел на стол, потом обернулся на диван. Вдруг ему в голову пришла неплохая мысль. Как ему тогда показалось. А что, если перебраться сюда? Стол есть, диван есть. Розетка располагалась прямо у лестницы. Порядок. Но пока с переездом надо подождать. Не сегодня. И даже не завтра.
Дима закрыл дверь. Достал черную пленку и постелил ее на пол. Отошел к выходу, посмотрел. Не идеально, но, по крайней мере, дверь в глаза не бросается. Дима кивнул, потянулся и вышел в сад. Настроение было превосходным. До тех пор, пока он не увидел красную рожу Никитки над забором.
«Он что, здесь живет?»
Сысоев почувствовал, что его обуревает злость. Дима пожалел, что у него в руке нет кочерги, ну или совка, на худой конец. Злость ушла так же внезапно, как и появилась.
– Чего тебе?
– Вот, – парнишка поднял пакет над забором, – батька передал.
– Зачем? – спросил Дима, но руку протянул. Рефлекс, сука!
– Просто так, – пожал плечами Никита.
«Знаю я ваше просто так. Похоже, ждет меня недетский счетец».
– Спасибо, – поблагодарил он и принял пакет.
Парень не уходил. Он смотрел вниз, будто там, в его ногах, располагалась суфлерская будка, а он забыл слова. Сцена немного затянулась. Суфлер уснул, а вместе с ним краснолицый молодой актер.
– Что-то еще? – нарушил сонное царство Дима.
– Да, – поднял голову Никита. – Батька просил, чтобы вы пришли завтра к нам. У него юбилей. Все будут.
«Кто бы сомневался! Дон Карлеоне гульнет с размахом».
– Передай батьке, я буду.
Парень кивнул, развернулся и пошел в сторону моста.