– Ах да, Никита! – позвал Дима.
Краснолицый обернулся.
– Передай ему, что я приду не один. Со мной будет девушка.
Лицо Никиты побагровело, будто Дима ему сказал, что завтра устроит оргию. Он кивнул и поспешил удалиться.
«Нецелованный, немилованный», – подумал Дима, улыбнулся и заглянул в пакет. Улыбку как рукой сняло. На мгновение, на какую-то долю секунды ему показалось, что там лежит отрезанная голова его отца. Но он быстро взял себя в руки, закрыл пакет и снова открыл. Кроме двух бутылок пива и кваса, там ничего не было.
Дима сел на скамейку, поставил пакет рядом и еще раз посмотрел внутрь. Головы там появиться не могло, но все-таки он был осторожен. Две бутылки «Жигули» и две баночки «Очаковского». Немного странноватый набор от местного мафиози, будто чует, что Сысоев завязал. Без его ведома здесь даже собаки не лают. Очень похоже на то.
Дима достал бутылку пива. Открыл и понюхал. Запах солода сводил с ума. Эх, не вовремя ты бросил пить! Но немножко ведь можно. Он сделал глоток, потом еще один. Когда допил первую бутылку, он уже с сожалением смотрел на баночки с квасом. Зачем они здесь? Уж лучше б пиво. Или вообще водка.
Стоп! А то понесло его. Пить ты больше не будешь, – произнес Верин голос в голове. Дима, ты завязывай, – вторил ей Семен. Или дядя Семен? Держи соски свои, – пренебрежение в голосе друга чувствовалось все отчетливее и отчетливее. Поэтому стоп! Ведь есть же и другие занятия. Например, твой роман ужасов «Дверь в полу». Или реальная дверь в полу. Можно, например, устроить переезд в кабинет прямо сейчас.
Подумал.
Нет, лучше сегодня роман. Но вторую бутылку пива он все-таки допил. Он смаковал каждый глоток, каждую капельку. Это пиво было самым вкусным из всего, что он выпил в своей жизни, потому что та бутылка, которую он так нежно сжимал в руке, была последней.
Дима в последний раз посмотрел на уже пустую бутылку и положил ее рядом с первой, под скамейку. Встал, взял пакет и пошел к сараю. К своей двери в полу.
Сегодня, особенно сейчас, после пива, ему писалось легко. Слова долго не задерживались в голове. Они складывались в предложения и лились на вордовские страницы. Пока все шло как по маслу.
Он отвлекся один раз. Ему показалось, что вернулась Вера. Никого не обнаружив, он попил кваса и снова принялся за работу. Когда дошел до главы, в которой главный герой обнаруживает в реальности дверь под земляной насыпью, он остановился. Глотнул кваса. Что? Что он должен там обнаружить? Чтобы понять это, нужно пожить там. Ну, раз сегодня он переезжать не собирается, значит, нужно сделать перерыв. Как минимум до завтра.
Дима закрыл ноутбук, положил его на угол стола и встал. Посмотрел на пленку. Он был почему-то уверен, что накрывал дверь полностью. Теперь же пленка сбилась к одному краю. Такое возможно, если открывать дверь. Он не открывал. Значит, либо кто-то вошел туда, либо… От второго «либо» ему стало не по себе. Сама мысль о том, что из подвала кто-то вышел, бросала в дрожь. Мурашки побежали по спине. Значит, там кто-то был, кто-то все время, пока Дима строил планы о перемещении рабочего кабинета туда, следил за ним.
«Да ну. Чушь! – успокоил себя Сысоев. – Я же откопал дверь не далее чем пару часов назад. И чтобы следить за мной, человеку нужно было как-то попасть туда».
Только вот человек ли это? Новый приступ паники нахлынул, будто его из ведра ледяной водой окатили. Мурашки уже вытоптали всю спину. Дима глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Ну почему надо всегда думать о плохом? Почему, например, не подумать о цветочнике, пришедшем тайком, чтобы украсить новый кабинет? А потому что тайком ничего хорошего не делается. Взять хотя бы его шлюху жену. Уж какую тайну она создала вокруг себя, а потом в одночасье вылила ее на Диму.
Нет, ну бывают тайны, связанные с юбилеями. Когда дарят подарки, которых юбиляр не ожидал. Причем зачастую виновник торжества неприятно удивлен, но продолжает себя вести, словно об этом и мечтал всю свою жизнь. В общем, Дима никогда ничего хорошего не ждал от сюрпризов. И этот не стал исключением.
Дима подхватил кочергу из-под стола, подошел к двери и дернул за ручку. Дверь не поддалась сразу. Не хватало еще, чтобы «цветочник» закрылся внутри. Дима дернул сильнее и, когда дверь с грохотом ударилась о пол, просунул в проем кочергу. Никакого сюрприза не было ни на лестнице, ни под ней, ни вообще в помещении. Дима еще раз осмотрел комнату три на три, заглянул под стол, потом под диван. Отодвинул от стены стеллаж. Вероятность прохода в другие измерения или хотя бы в магазин Семена «Карлеоне» все-таки была. Книги попадали с полок. И в этот самый момент, когда «Теория литературы» Томашевского ударилась о пол, дверь над головой закрылась.