Саня даже не понял, откуда взялся молоток. Он будто был в его руке с самого начала. Саша просто забил ее. Даже когда она уже была мертва, он бил и бил. Правая сторона лица стала похожа на кровавую маску, глаз вытек. И вот тогда Саша понял, что хочет еще. Он трахнул ее снова. Только теперь он уже не слышал угроз и упреков. Девочка была как шелковая. Впервые за четыре года совместной жизни занятие сексом удовлетворяло обоих.
Когда он очнулся, оторвался от воспоминаний (местами даже приятных), к сараю бежать было поздно. В окне погас свет, а это значило, что писатель вот-вот выйдет оттуда. В комнату возвращаться тоже нельзя. Подсказка резанула слух. Скрип открываемой двери пристройки. Саша, не выпуская из виду сарай, шагнул в темную комнату.
Присутствия кого-то чужого, враждебно настроенного, он не замечал до самого последнего момента. То есть до тех пор, пока его не сбил с ног сильнейший удар. Смех, раздался смех. Вера была в комнате. Сетка на кровати скрипнула. Саша посмотрел туда, но никого не увидел.
– Тебя будут иметь шваброй. Наденут гондон и… Зачем гондон? Ты же и есть гондон. Они тебя наденут на швабру. Потом по очереди дадут в рот…
– Заткнись! Заткнись, дрянь! Ты же мертва! Ты не можешь мне угрожать! Ты ничего не можешь мне сделать!
Девушка появилась справа и шепнула на ухо:
– Ты для себя сделал все сам.
Он повернулся к ней, но она исчезла.
– Ты родился гондоном.
Теперь она сидела на кровати, скрестив ноги.
– А раз ты таким родился…
– Заткнись!
Она снова исчезла.
– Заткнись, пожалуйста, – захныкал Саша. – Я не хочу это слушать.
Вера стояла за его спиной.
– У тебя только один выход. Ты должен тихо лежать в упаковочке, иначе рискуешь быть использованным.
– Я не хочу… Я не хочу это слушать!
Саня закрыл руками уши и начал раскачиваться из стороны в сторону.
– Тебя будут опускать каждый день, макать головой в унитаз, мочиться на тебя…
Он упал на колени и зарыдал.
– Нет! Не хочу! Я не хочу это слушать!
Вера появилась перед ним. В руке у нее был молоток. Сашка понял, она хочет отомстить. Радостная, но глупая мысль пробежала где-то на задворках сознания. «Меня не посадят». Он попытался убрать руки от головы, но они будто приросли к ушам. Саша в панике задергался.
Девушка подошла ближе. В другой руке у нее было два гвоздя. Сотка или стопятидесятка. Она приставила острием к руке гвоздь и ударила по шляпке молотком. Жуткая боль пронзила тыльную сторону ладони. То же самое она проделала и со второй рукой. А потом он услышал хруст ломаемой кости. Гвоздь, пробив барабанную перепонку, вошел в голову. Странным образом Саша был обездвижен, но все еще жив. Гвоздь убил его еще до того, как коснулся серого вещества.
Дима дернулся. Наверху что-то упало. Ящик с инструментом или гвоздями. Дима посмотрел на монитор. Вдохновение ушло. Черт бы побрал того, кто там лазает. Вдруг эта мысль ужаснула его. Кто может там лазить среди ночи? Ящик с гвоздями не сдует сквозняком. Он пожалел, что не взял с собой кочергу. Он скоро повесит себе на пояс кочергу и будет ходить с ней по деревне. Будет этаким деревенским дурачком. Все к тому и идет. Призраки, насильники и убийцы, три обезьяны и дверь в полу.
Сысоев встал и пошел к лестнице. Каждый его шаг отдавался болью в голове. Не надо было пить с этими придурками. Он высунул голову из проема и осмотрел сарай. Ящик валялся у кресла, гвозди и саморезы были рассыпаны рядом. Его могла свалить чья-нибудь кошка. Дима поднялся наверх. Подошел к ящику, махнул рукой и пошел к двери. Становиться на четвереньки и собирать это барахло ему хотелось меньше всего. Что бы с удовольствием он сейчас сделал, так это выпил бы баночку пива. В холодильнике его как раз ждала парочка покрытых испариной жестянок.
Дима выключил свет. Еще раз обернулся на ящик, потом посмотрел на дверь в подвал. Почему-то он все еще ждал подвоха от двери в полу. Точнее, не совсем от нее. Он все время ждал, что оттуда выйдет кто-нибудь. Но нет, сегодня у призраков были какие-то другие дела. А у него только одно – выпить пива. Он вышел во двор. Зевнул и только теперь понял, что очень хочет спать. Так что пиво могло и подождать до завтра.