Дима, не раздеваясь, лег на застеленный диван. Он провалился в сон, как только коснулся подушки. И практически сразу же ему приснилась мама. Она плакала. Он почему-то ее такой и запомнил. Может, потому, что он ее и доводил до такого состояния. Дима, учи уроки. Не хочу. Дима, сходи в магазин. А на конфеты дашь? Дима, почисть зубы. Я вчера чистил. Димочка, вставай в школу. Да что мне с твоей школы? И так далее, и все в том же духе. Да лучше б ты с отцом тогда погиб. Нет, она так не говорила, но Дима читал это в ее глазах. И наверняка, чтобы скрыть эти мысли, она плакала. Почти все время плакала. Ну, хватит, подходил он к ней, перестань. Вот на что его хватало. У постороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что Дима ненавидит свою мать. Но это было обманчивое впечатление. Он ее очень любил. Может быть, как-то по-своему, но все же. Потом, повзрослев, он понял, что это он загнал ее в могилу. Родители отдают своим чадам все: любовь, нежность и свое здоровье. Он каждый раз, начиная с пятилетнего возраста, отбирал у нее кусочек здоровья. В тот день был первый кусочек.
– Сынок, ты сказал об этом папе?
Мальчик опустил голову и всхлипнул.
– Зачем?! Зачем, дрянной мальчишка?!
Дима молчал.
– Он же теперь убьет меня.
– Нет! – Дима поднял большие полные слез глаза на маму. – Нет! Он не убьет. Он никого не убьет. – Он не выдержал и зарыдал.
– Убьет, – тихо сказала мама.
Потом сон помутнел. Либо это слезы застилали глаза, но Дима видел только силуэты. Один силуэт (отец?) все время бегал перед глазами.
– Я решила от тебя уйти, – кротко сказала мама, будто не разрывала с мужем, а только спрашивала у него на это разрешение.
– Чего тебе не хватает?! Шлюха! Отвечай!
Женщина только пожала плечами. Отец сделал резкий выпад в ее сторону. Раздался громкий шлепок, и мама заплакала. Дима вжал голову в плечи. Ему тоже хотелось плакать. Ведь это он виноват в том, что папа сейчас бьет маму. Он рассказал ему, что они собрались убежать с мамой от него. Он не предатель, просто отец спросил, а Дима не смог солгать.
Отец схватил маму за волосы и начал таскать по комнате. Она смиренно висела у него на руке.
– Хватит! – взревел Дима. Он даже присел от собственного голоса не пятилетнего пацана, а мужчины тридцати пяти лет.
На лице отца читался страх. Он отпустил мать.
– Ах ты, сукин сын! Ха. – Отец хохотнул, и страх из глаз ушел. Его заменила ненависть. – Как метко. Сукин, – он показал на мать, – сын, – ткнул пальцем в Диму. – Ты на отца будешь голос повышать?
Дима знал, что это сон, но все равно боялся. Как тогда. Сейчас было все, как тогда.
– Ну-ка, пойдем, прокачу.
Он схватил Диму за руку и поволок к двери.
– Ты, сука, еще пожалеешь!
Когда отец запихивал его на заднее сиденье, Дима понял, что описался. А когда они выехали навстречу «КамАЗу», он проснулся.
Запах мочи был невыносимым. Дима встал. Он плохо понимал, где находится. Посмотрел в окно. На улице уже рассвело, но было пасмурно. Он принюхался. Мочой пахло от него или от дивана, на котором он сидел. В любом случае это значило только одно: он обмочился, как несмышленый ребенок.
Дима искупался и переоделся. Солнце начало проглядывать из-за туч, но настроение лучше не становилось.
Телефон зазвонил, когда Дима уже сидел в сарае, поглядывая на дверь. Все-таки он считал, что она таит в себе какую-то опасность. Дима начал связывать ее открытие и прояснения в голове. Если раньше об аварии он мог вспомнить только, что отец погиб и поэтому машины зло, то сейчас у него было кое-какое представление о том дне. И самое неприятное, конечно, было то, что Дима, похоже, на хрен никому не сдался. Все были заняты выяснением отношений. О Диме вспомнили, когда папа захотел отомстить маме. Неплохо так отомстить. Убить ребенка, и дело с концом. Ну, как говорится, на что ума хватило. Кто-то ссыт тебе в постель, а кто-то хочет тебя убить. И тут до Димы дошло. Если здесь действительно произошло убийство, а не самоубийство, то кто-то захочет и его убить. Их трое (теперь он был уверен – причастных к убийству трое), и хотя бы одному из них на ум может прийти такое простое решение.
Звонок вырвал его из размышлений о возможном собственном убийстве. Дима трясущейся рукой взял трубку. Посмотрел на дисплей. «Номер не определен». Улыбнулся. Это мог быть только Андрей. Нажал на зеленую трубку и поднес телефон к уху.
– Лаборатория писателя, – проговорил он.
– Я не сомневаюсь, – сказал Андрей. – Все с пробирками и колбами забавляешься?
– Не-а. Я в завязке, дружище.