И все равно осознание того, что мое мышление и поведение не совсем соответствуют общепринятым нормам, привело меня к выводу, что не стоит мне видеть чудовище в шкафу, если я даже не вижу шкафа.
Прошла еще одна неделя. Дни сменяли друг друга с дождями и холодными осенними ветрами. А я по-прежнему оставалась без выручки. И мои нелогичные мысли уже не покидали меня. Труба, выкачивающая воду, больше не тревожила. На смену этому феномену пришли перебои в электроэнергии. Раньше я могла спокойно слушать музыку, приводить в порядок вещи с помощью электрического парогенератора, кипятить воду для чая и даже наслаждаться теплом, исходящим от обогревающего радиатора. Но техника начала просто приходить в негодность. Мне пришлось довольствоваться чем-то одним, а иначе пробки не выдерживали напряжения, и свет гас. Несколько раз я, блуждая в темноте, видела какую-то жуткую тень, похожую на девочку в ночной сорочке. В эти моменты я вскрикивала от испуга и неожиданности, и тень исчезала, буквально расползалась по стене, на которой я ее видела. Я решила больше не иметь с ней зрительного контакта и остановила свой выбор на магнитофоне, шерстяной тунике, банке газировки. Одежде повезло меньше всего, ну и пусть. Все равно, кроме меня, ее никто не видит.
В пятницу я решила уйти пораньше домой, нужно было подготовиться к семинару. Я уже успела сменить легкую летнюю джинсовую куртку на утепленный плащ и шарф с изящной вышивкой. Поправляя его перед зеркалом, в примерочной, я почему-то вспомнила тот день, когда точно так же прихорашивалась перед встречей с Артемом. Впервые за долгое время, я улыбалась. Наклонившись вниз, чтобы вдеть бегунок и застегнуть молнию, я вдруг обомлела. Я явно почувствовала, как меня кто-то обнял сзади. Теплота и нежность рук, скорее были похожи на объятие мамы или подруги. Я резко обернулась, но никого не было за моей спиной. По инерции моему взору опять предстало зеркало, но в нем я различила не только свое отражение. Там за мной стояла та же девочка в белой сорочке лет десяти не больше. Но лица, лица у нее не было. На этот раз я не стала кричать. Мне стало все понятно. Я схватила ключи, сорвала сумку с крючка и выбежала на уличный свет, захлопывая за собой тяжелую железную дверь. Повернув, замок на два оборота, я набрала знакомый номер.
– Олеся, добрый вечер. Я не смогу выйти на работу в ближайшие дни. Я заболела. Не могли бы Вы подыскать мне замену, хотя бы на это время, чтобы магазин не простаивал?
Мой «любимый» беспристрастный секретарь на этот раз была удивлена и сразу же забеспокоилась:
– Да конечно, Александра, если Вам необходимо лечение, я постараюсь нанять сменщицу. Надеюсь, у Вас ничего серьезного? Я желаю вам скорейшего выздоровления и хочу заметить, что Ваше отсутствие никак не отразиться на окладе.
Это, безусловно, приятная новость, новую работу мне будет сложно найти за такой короткий срок, еще и с такой же зарплатой. Но я смогу, должна, иначе мне уже не понадобятся никакие деньги. В государственных учреждениях людей, страдающих духовными расстройствами, кормят бесплатно.
Следующие три дня я провела прекрасно и беспечно, не вылезая из постели. Оставаться одной я не хотела, поэтому позвонила Артему, Марина вряд ли подошла бы для этой роли. Мой молодой человек был крайне удивлен и поражался все это время:, я буквально вцепилась в него и отпускала только на короткие перерывы, чтобы поесть, поспать, в общем, сделать все самое необходимое. Чаще всего именно Артем был инициатором подобного время-препровождения, мне больше нравились оранжереи, мюзиклы, кафе, концерты, прогулки, все, кроме безвылазного и бесполезного прозябания в доме, который воспринимался как коробка с окнами на седьмом этаже. Я не думала о работе уже три дня. Я не думала ни о чем, и мне это нравилось. Радость моя оказалась не без ограничительного временного лимита. На третий день Олеся, вероятно, решила, что пора мне перестать есть куриный бульон и согреваться в шерстяных носках, зарывшись с головой под одеяло.
– Александра, добрый вечер. Как Ваше здоровье? Вы еще не готовы вернуться к своим должностным обязанностям?