– Естественно. Ты думаешь, один супергерой захватит весь мир? Даже супермен работал только в Америке. А Россия-то побольше будет.
– Вот, стоило мне немного с тобой побеседовать и твои умственные способности заметно улучшаются. Первый логичный вопрос за все время, что с тобой общаюсь. Ты недостойна этого, но угрозы не представляешь, поэтому я порадую тебя и поведаю мою великую миссию.
– Просто за то, что я сегодня пришла?
– Ну вот только я подумала, что у тебя проблеск, как бац, и опять твои имбецильные задатки взяли верх. Ты успела в последний день, подвал построили 21 ноября. Уж ладно, подскажу, а то ты никогда не догадаешься: сегодня 20 ноября. Канун. Завтра уже будет поздно навсегда. Сегодня должно быть положено начало.
– Начало чему?
– Ты будешь первая. Как только подвал получит тебя, его энергия будет сама затягивать сюда живых. Я буду их убивать, а их потусторонние возможности будут переходить в следующую телесную личину. Это место будет заглатывать все души, а меня будут вознаграждать за это нарастающим могуществом и властью.
– И как же ты поняла, что договор в силе и тебя не кинут после первой же жертвы?
– О нет, ты не первая. Он уже заполучил обед, но он не ожил. Жертва не та, для этого нужна ты. Лишь ты, а точнее твоя оболочка с душой, которую я буду удерживать под контролем, принесет себя в жертву. – Олеся отвернулась, видимо, что-то хотела мне показать. Это дало мне фору. Я даже не встала в полный рост, а лишь сделала низкий старт и рванула в глубину подвала.
Но не продвинулась ни на метр. Траектория, по которой я должна была совершить побег, оказалась отрезана, закрыта. Путь мне преградил призрак, цепная собачка. Бестелесный секьюрити, прикрывающий тылы. Обидно, я снова отлетела в центр зала. «У них там что, мишень нарисована?» – подумала я, потирая ушибленную руку. На этот раз я заработала при падении ссадину на всю длину, начиная от локтя и заканчивая кистью. Но это было уже привычно, в отличие от того, что я впервые встретилась лицом к лицу с той, которая должна будет заменить мою душу, а вернее с тем, что от нее осталось.
Я буквально воткнулась в ее глаза. Взгляд был безумный и абсолютно бессмысленный. Но не это меня ошарашило. Глаза сверкали, полыхали каким-то странным ледяным сиянием.
Я вспомнила, что наблюдала нечто подобное, когда зимним утром рано шла на пары в институт. И каждый мой шаг сопровождался сочным хрустом под моими ногами. Лунный свет неоновым отблеском отражался от заснеженного покрывала земли. От этого свечения мне становилось необыкновенно уютно, казалось, что я только проснулась и мое пуховое одеяло еще сохраняет тепло и греет все мое существо.
Но свет Олесиных глаз не вызывала ощущения ласковой заботы. Холод и колкость этого взгляда вызывали буквально болевые ощущения. И я отводила взгляд. И странно было еще и потому, что ее глаза имели нормальный цвет – голубой, с серыми крапинками. И даже на будто бы прозрачной коже виднелись заметные синие круги под глазами, как и у меня. Я решила все же выяснить наши дальнейшие совместные планы. Но не успела открыть рта, как Олеся резким уверенным рывком подняла меня с колен. Потом она потащила меня по коридору, минуя одно помещение за другим. Ее силе мог бы позавидовать, пожалуй, не самый последний спортсмен-тяжеловес. Олеся была не намного крупнее меня, но я ощущала в ней мощь десятерых человек.
И вот наши скитания окончились, Олеся знала, что я буду сопротивляться до последнего. Ей нужно было сломить мой натиск, я должна была склонить перед ней свою голову. И тогда ей не составит труда внедрить в меня своего обученного ученика-камикадзе, который завершит все ее планы.
На какое-то период время для меня остановилось. Я видела все своими глазами, слезы непроизвольно хлынули у меня из глаз, но на самом деле в этот момент плакала моя душа. Гомерический хохот Олеси с трудом проникал в мой мозг, так как в ушах у меня звенел только мой немой истошный крик. Так кричишь, когда понимаешь, что уже все. Его не вернуть, никогда не вернуть. Артем мертв, навсегда.
Он не откроет глаза, не встанет, не подойдет, не обнимет. Нет, и нет, и нет! Как же это все могло произойти? Мне казалось, что мой внутренний вопрос останется, как и должно быть, риторическим. Но эта дрянь, упивающаяся своим гениальным коварством, видимо, решив окончательно добить меня, начала рассказывать.