– О, какой же он миленький, спит будто ангелок. Я его таким сделала, ему нужно было успокоиться. Он вбежал ко мне такой взъерошенный. Все волновался за свою несравненную Сашеньку. Вот я и подумала, что всем будет только лучше, если его превратить из живого напуганного малыша в достойного мужчину. Только мертвого. Он захотел увидеть тебя. Я и показала твое будущее. Он, правда, растерялся, увидев настоящего призрака. Но, не переживай. Тут вступилась я и сразу разрешила все его вопросы. Один удар по голове – и он ждет тебя там. Тебе же лучше будет, а то ты всегда думала, что он к тебе несерьезно относится. А тут такой благородный поступок, умереть за любимую.
– Какая же ты мразь!
– Что, прости, не расслышала?
– Ничего, сейчас услышишь. – Произнося эти слова, я одновременно вырвалась из ее хватких лап и слету ударила ее по довольной физиономии. А потом, все было, каким-то нереальным. Я испытала такой прилив адреналина! Один удар – и я будто бы превратилась в Зену – королеву воинов. Я пробежалась боком по стенке, оттолкнулась от нее, и в полете ударила Олесю с ноги по ребрам.
Не припомню, чтобы я могла похвастаться серьезными спортивными достижениями. И в школе, и в институте мою физическую подготовку оценивали на три, четыре балла. И вряд ли я стала женщиной, обладающей сверх способностями, но мое тело действительно выполняло все команды моего мозга, который непременно хотели причинить Олесе боль, много боли.
Но как только я начала задумываться над этими трансформациями своего тела, как злость стала сходить и я в один миг утратила сосредоточенность и увертливость. А моя спарринг-партнерша, похоже, наоборот, начинала закипать от гнева. И таким образом я снова оказалась на полу с разбитой бровью. Олеся заламывала мне правую ногу, я вопила от боли. И думала, что уже теряю сознание, как вдруг увидела уже знакомое приведение. Оно пронизывало меня взглядом, но свечение пропало. И я будто мысленно услышала его телепатическое сообщение ко мне: «Она убила твоего мужчину, его нет по ее вине».
Я приняла эту информацию должным образом. На место боли и желания пропасть из реальности снова пришел гнев, добавивший перчинки в наши мик файт-отношения. Я словно кошка изогнула спину и сделала кувырок вперед, нога, конечно, могла вообще сломаться в нескольких местах, сели бы Олеся не выпустила ее. Но мне было все равно, чувство самосохранения притупилось, а желание наказать обострилось с новой силой. Олеся взвизгнула от боли, ее рука от моего внезапного маневра изогнулась в обратную сторону.
Мы обе встали. Последний раунд, не хватало девушки с табличкой «Раунд № 5». Хотя зритель у нас все-таки был, и, похоже, он болел за меня.
Я наносила Олесе один точный удар за другим. Пока на меня не снизошло осознание того, что она больше не сопротивляется. Итак, минус один. А где же следующий соперник, зомби-воин? Наверняка, он всегда где-то поблизости. Выхода из этого места ему точно без меня нет. Я решила воспользоваться выручай-зельем. И выпила флакончик, который стал для меня своего рода плащом-невидимкой, но только для привидений.
Быстро соображая, я направилась по самому короткому маршруту. Но выходить пришлось опять-таки через мой магазин. Времени было мало, но я все успевала. Пока, не услышала непонятные всхлипы в примерочной. «Но, кто, же это может быть? Подвал закрыт изнутри, Олеся пребывает в беспамятстве. Неужели моя загадочная тень в ночной рубашке может испытывать какие-либо эмоции?» – подумала я. И в то же время некогда было анализировать внутренние терзания моей потусторонней коллеги. Если сейчас не уйти, будет поздно.
Но я не смогла просто пройти мимо.
Я приоткрыла шторку плотной ткани примерочной, осторожно. А вдруг это притворство? Хотя как-то глупо, могла бы просто меня поработить, или оглушить. Но она и не думала оборачиваться, сидела на стуле, прижав к себе ноги. Точно хотела, закрыться, свернувшись в клубок.
– Эй, что с тобой? – Я старалась держаться на расстоянии, даже отошла на несколько шагов прежде, чем заговорить.
– Уходи отсюда, ты свободна. А мне никогда не сбежать от него. Как он меня тяготит своей маниакальной заботой! Даже успел достать меня на том свете.
Но это было только прологом ее пламенной речи. А подобные томимые покаяния я уже слышала раньше, и много. Так говорят бедные, несчастные папины дочурки. У них все есть, но они хотят еще, и еще, проверяют папулю на прочность. Но выйдя в реальный мир, встречают нормальных людей. И сталкиваются с тем, что родительские деньги не могут обеспечить их всем. Дружба, любовь, уважение – их нельзя приобрести, проведя кредитной картой по терминалу. И начинается протест: меня никто не любит и не понимает. А их родители так и скачут возле них: что же еще ты хочешь?