Кого-то не хватало. На втором этаже сидела девочка, которая не вписывалась в эту идиллию возле камина.
Вехтер в один миг почувствовал себя незваным гостем.
– Йонна, когда вы тут с Лоттой закончите, я буду собираться, – сказал он.
– Как? Уже? – удивился Ханнес. – Побудь еще немного. Йонна подвезет тебя потом до городской железной дороги.
– Я могу и такси вызвать.
Ханнес переглянулся с женой.
– Такси «Луиджи» сегодня не работает, правда? Ты же на нем по средам обычно добираешься из пивной. Забудь об этом. Йонна тебя отвезет, считай, что договорились.
– Да, Михаэль, я с удовольствием отвезу. Ох, посмотри-ка, теперь она заснула.
Вехтер не смотрел, просто встал рядом.
– Я бы еще раз воспользовался…
– Наверху, в конце коридора, ты же знаешь.
На втором этаже в коридоре было темно, только из одной открытой комнаты лился свет. Вехтер постучал по дверному косяку. Девочка сидела на разложенной кровати, в ее волосах запутался кабель от наушников. Она вздрогнула, когда он постучал. У нее были зеленые глаза. Как у Ханнеса.
– Чего надо?
– Я не собирался тебе мешать, просто хотел попрощаться. Приятно было с тобой познакомиться. Я вообще не знал, что у Ханнеса есть старшая дочка.
Вехтер тут же пожалел, что ляпнул это.
– Да, это на него похоже! – фыркнула Лили. – Про меня он никому не рассказывает. Я не вписываюсь в их идеальную семейку.
– Ты и правда есть не хочешь? Запеканка, кстати, очень вкусная.
– О господи, только не это! – Лили вытащила наушники-затычки и бросила их на покрывало. – Я здесь вообще есть не могу. И даже запаха этой еды не переношу.
– Не такая, как дома?
– Здесь все не такое, – заговорщически шепнула она, наклонившись к Вехтеру. – Эта тетка не в своем уме. Все время что-то вяжет. И Рождество не празднует. Промыла моему папе мозги, так-то.
В один миг она превратилась в маленького ребенка, потерпевшего кораблекрушение в море из покрывал. У Вехтера в голове всплыл образ Оливера с рыжими локонами и бесцветными глазами, еще одного ребенка, который тоже казался очень маленьким среди громадной мебели для взрослых.
– Я вообще все здесь считаю дерьмом… Хочу домой. Я хочу знать, где моя мама, – сказала Лили.
– А что с ней?
Девочка пожала плечами:
– Понятия не имею. Устраивает где-то вечеринки. Но зря я вам все это рассказываю, вы ведь все равно ничего не знаете.
– Наверное, нет.
Как же она права! Что он вообще знает об этом мире?
– Тосковать по дому мне приходилось нечасто. Я потерял свой дом примерно в твоем возрасте. Как я, старый дурак, могу еще что-то об этом помнить? – Он постучал себя кулаком по лбу. – Честь имею.
– Подождите!
Вехтер остановился. Хотя стоило уже поторопиться в уборную.
– Что такое?
– Извините. Ну правда. Я ведь не знала.
– Да ничего. Спускайся вниз, девочка. Они тебя ждут.
Он исчез до того, как успел пожалеть о последней фразе. «А может, это так и есть на самом деле. Может, это вовсе и не ложь во спасение заблудшей девочки», – думал он, шагая по коридору. Она могла бы остаться здесь. А его этот дом снова выплюнет в темноту, на дорогу, которая приведет его в квартиру, полную коробок после переезда.
Глава 7
Летящий снег
Лили сидела за завтраком, втянув голову в плечи и зажав ладони между коленок, совсем как в детстве, когда она рвала книги, роняла стаканы с соком на кухне и разрисовывала обои черными фломастерами. Как и тогда, сейчас она тоже молча смотрела перед собой на стол, словно всем телом говоря: «Я не слушаю. Я не слушаю. Я не слушаю».
– Ты точно знаешь, почему я устраиваю этот разнос.
Ханнес стукнул кошельком о столешницу. Позавчера здесь лежала двадцатка. По дороге к двери он все еще раз тщательно проверил, но внутри лишь звенело несколько центов в отделении для мелочи. Это был уже третий раз с тех пор, как Лили поселилась у них.
– У меня не хватает денег. Снова.
– Ты зарабатываешь слишком мало? – Уголки губ Лили слегка вздернулись вверх. – Нужно быть внимательным при выборе профессии. Может, тебе занять? У меня есть еще одна двадцатка наверху.
«О-м-м-м-м-м-м. Только не вестись на провокации. Только бы не броситься на нее. Это именно то, чего она добивается», – подумал Ханнес, закрыл глаза и начал обратный отсчет. Десять, девять, восемь… На семи он открыл глаза.
– Ты обворовываешь меня. Вот уже несколько недель.
– Глупости! Мне это и не нужно совсем. Мама всегда давала мне достаточно денег, в отличие от тебя.
– Не делай из меня дурака. Здесь десятка, тут двадцатка…
– Допрашивать можешь своих преступников, но не меня.