Зеефельдт подошел к Элли и пожал ей руку.
– Хорошо, что вы тоже смогли прийти. – Голубые глаза смотрели на нее из-за никелированных очков.
– Примите мои искренние соболезнования. Я надеюсь, мы не помешаем.
– Нет, нет. Конечно нет. Здесь и так очень мало людей.
После короткой и беспомощной речи священника они последовали за гробом к могиле. День был мрачный, снова пошел снег. Элли подняла воротник пальто, стряхнув себе за шиворот порцию снега. У нее чуть не вырвалось неподобающее словечко. Натянув на уши шапку-ушанку, она попыталась отогреть в карманах пальто пальцы, которые окоченели и почти потеряли чувствительность, несмотря на перчатки. Среди расчищенных дорожек, будто зубы, возвышались из снега могильные камни – никто в эти дни и не пытался здесь убирать.
Из-под снежного одеяла мерцали красноватые отблески: могильные свечки протопили углубления в снегу. Перед Элли шагала Джудит Герольд, держась за локоть Вехтера, и что-то говорила ему. Элли радовалась, что не пришлось идти рядом с ними: эта Герольд казалась ей энергетическим вампиром, который высасывал из человека все соки и оставлял с чужой болью в душе. Ханнес отстал от процессии и кому-то звонил.
Элли остановилась, чтобы дождаться его, но когда он это заметил, то замедлил шаг еще больше. Ему так и стоило ходить. Он выглядел чудаковато.
До уха Элли донесся какой-то писк, почти на грани слышимости. Возможно, скрипнула дверь на ветру в зале для отпеваний? Но стояла тихая погода, снежинки плавно падали на землю. Писк стал громче – монотонный и повторяющийся, его сопровождал скрежет. Элли определила, откуда исходил этот звук. Но, когда она повернула голову, все стихло.
Траурная процессия собралась у могилы. От зловещего обычая бросать в нее горсть земли сегодня пришлось отказаться. Сейчас они смогли бы только снегом ее засыпать. Элли была против того, чтобы лично закапывать умерших. Для этого существовал персонал.
Веревки под гробом натянулись, и снова раздался скрип. На этот раз более тихий и сдержанный. Звук шел не от могилы, он назойливо жужжал в правом ухе Элли. Она обернулась. Скрип доносился с дорожки, лежавшей у противоположной стороны могилы. Сначала она заметила ходунки, которые вынырнули из-за могильного камня и рывками двигались вперед. За ними показалась фигура. Старичок толкал перед собой колесные ходунки по гравийной дорожке и медленно шел за ними. Только когда он поднял голову, Элли узнала его. Она дернула Вехтера за рукав и кивнула в сторону старика:
– Паульссен.
Вехтер повернулся к нему. И в тот же миг у Джудит Герольд выскользнула из руки трость и звякнула о замерзший гравий.
– Оп-ля, я этого не хотела, – сказала она.
Вехтер нагнулся за тростью, а Элли подхватила женщину под руку и поддержала. Скрипучие ходунки продолжили путь. Паульссен на сухих кривых ножках передвигался с такой прытью, которой от него явно никто не ожидал.
– Ты позволишь? – Элли указала вслед старикашке, и Вехтер кивнул.
Ей было неловко бежать на виду у траурной процессии, поэтому Элли сначала отошла подальше и уж потом помчалась вперед. Но ее ждала неудача. Паульссен скрылся за кирпичной стеной, где дорожка разветвлялась в трех направлениях. Элли осмотрелась по сторонам и прислушалась, но снег поглощал все звуки. Он валил так густо, что едва можно было рассмотреть ближайшие надгробные камни.
– Господин Паульссен?
Ничего. Она побежала наудачу по дорожке, ведущей к выходу. Нигде никаких ходунков, куда ни глянь. На секунду ей показалось, что скрип доносится откуда-то издалека, но это могло быть лишь эхо в ее голове.
– Эй? Остановитесь, я хочу с вами поговорить!
Элли бросилась в ту сторону, откуда, как ей казалось, слышался этот звук. Она свернула на тропинку и поскользнулась на льду. Прежде чем грохнуться на землю, она успела подумать: «О нет, сейчас будет больно!» Элли приподнялась и потерла ушибленное бедро. Звук стих.
– Господин Паульссен!
Она снова вскочила и повертелась вокруг своей оси. Это не помогло: от нее удрал старикан на ходунках! И это несмотря на то, что ее в шутку называли «бегающей булкой».
Значит, он не такой уж хлипкий, каким показался на первый взгляд, если сумел провернуть подобное. Элли еще минут десять безрезультатно металась по кладбищу, пока не вернулась к похоронной процессии, как побитая собака. Даниэль Зеефельдт отошел от могилы, держа в руке скомканный носовой платок. Джудит Герольд стояла рядом с ним, лицо у нее было красное и опухшее. Все закончилось. Вехтер вопросительно взглянул на Элли. Она лишь покачала головой в ответ: