Он уже держал когда-то в руке такие же пальчики двухлетней девочки с черными локонами, это было очень давно. Ханнес забыл, какой на ощупь была рука Лили. Когда он в последний раз видел дочку, ей было четыре года – пухленькая девочка с косичками стояла в коридоре и ревела, потому что они с Аней кричали друг на друга через порог. И в какой-то момент дверь захлопнулась у него перед носом. Тогда Ханнес не представлял себе, что еще много лет не увидит дочку. Если бы он начал стучать в дверь, Аня вызвала бы полицию.
Он оставил ее в беде, они – мать и дочь – все время вдалбливали ему это в голову. Возможно, они были правы. Конечно, они были правы. Если найдут Лили, он немедленно станет для нее настоящим отцом.
Ханнес заглянул в комнату Лили – свой бывший кабинет. Кровать была не застелена, больше ничто не напоминало о том, что тут жила девочка-подросток. Только ее зимняя куртка валялась на полу, новая куртка с темно-красным мехом, которую они вместе купили на Мариенплац. Лили гордо вертелась перед зеркалом, не желая ее снимать. После этого он пригласил ее пообедать. Это был отличный день для отца и дочери.
Почти идеальный.
Если не считать одной ссоры, возникшей из-за того, что он не хотел идти в «Макдональдс». Если Лили снова появится, он купит ей хоть все меню. Только бы она объявилась.
Он поднял куртку. Она пахла как новая. Лили даже ни разу ее не надела, она ушла без зимней куртки. А температура на градуснике скоро снова опустится ниже минус пятнадцати. Если… если…
Он больше не думал о «если».
Было еще одно дело, которое ему следовало уладить. Тяжело ступая, он отправился в сарай, хотя ветер задувал ему за воротник, и притащил в дом сюрприз для Лили. Если подарок будет ждать ее, она ведь обязательно вернется, правда?
Йонна на кухне все еще сортировала покупки. Ее бледное овальное лицо казалось еще более худым, чем обычно. Ханнес должен был подойти к ней и признаться: он не имеет ни малейшего представления о том, что делать дальше.
Он снова забыл, что жена умеет читать его мысли.
– Твой телефон звонил трижды, пока ты был наверху. Поезжай на работу. Ты нужен Вехтеру, – тихо произнесла она. – Я тут подежурю. Ты ведь не можешь просто сидеть на диване и ждать, я тебя слишком хорошо знаю.
– Но…
– Никаких «но». Сейчас от тебя ничего не зависит. Доверься. Поезжай в Мюнхен, чтобы в голове не возникали дурные мысли.
– Хорошо.
– Ханнес? – В ее голосе звучала нерешительность. – Один вопрос.
Йонна обычно была такой уверенной, на нее всегда можно было положиться, – но теперь она потеряла равновесие.
Он развернулся к ней.
– Почему Аня тебя так ненавидит, что даже не разрешала видеться с Лили?
Он покачал головой. «Тебе лучше этого не знать. Только не сейчас. Позже. Или вообще никогда. Не напоминай мне об этом».
Ничего не ответив, Ханнес молча отправился к машине.
По дороге к Паульссену Элли последний раз разговаривала по телефону старомодным и незаконным образом: прижимая мобильник к уху плечом и листая бумаги, лежавшие на пассажирском сиденье. Позади гудели машины. Она притормозила на желтый, и часть бумаг соскользнула на пол. «Я как работник полиции должна бы служить хорошим примером», – подумала она и, когда загорелся красный сигнал светофора, набрала следующий номер.
Адвокатская контора.
– Добрый день, это Элли Шустер из уголовной полиции Мюнхена. У меня появилось несколько вопросов по делам госпожи Беннингхофф. Документы по одному делу я так и не получила. У меня есть номер в списке, но документов нет.
– Я не могу поверить. Мы вам передали абсолютно все. О каком номере идет речь?
– 362/08.
В приемной адвокатской конторы Видеманна кто-то лихорадочно кликал компьютерной мышкой.
– Вы должны были получить документы по всем делам. Технически по-другому невозможно.
– Но этого дела нет, мне очень жаль.
– Я отсюда не могу извлечь архивы. Мы пришлем вам документацию. Возникла какая-то проблема?
– Просто хочу, чтобы у меня было все, обычная рутина.
– Как пожелаете. – Послышалось клацанье ногтей по клавишам. – Мы отправим вам электронное письмо с вложением. До свиданья.