Он вернулся к реальности. Лучше всего у него получалось одно – работать.
– У нас есть доказательства, что вы были в квартире убитой.
– Я отрицаю это и ничего об этом не знаю. – Баптист наклонился вперед. – Что за доказательства?
Ханнес проигнорировал встречный вопрос:
– Вы с ней ссорились. Из-за чего?
– Я это тоже отрицаю. Я же сказал, что отказываюсь от дачи показаний.
– Мы нашли волокна вашей одежды в ее квартире.
– Я ничего не скажу по этому поводу.
По крайней мере, здесь он мог закурить. Ханнес похлопал по карману куртки. Пусто. В другом кармане тоже ничего не оказалось. Этого быть не может… В нагрудном кармане? Тоже нет. Сегодня утром он вынимал сигаретную пачку у Оливера на глазах… Ох, черт.
– Вы что-то ищете? – поинтересовался Баптист.
– Нет… Нет.
Стащил. Маленький крысеныш стащил его сигареты. Может, стрельнуть у Баптиста? О нет, так низко он не упадет.
Баптист, мило улыбаясь, наблюдал за ним. Весть о том, что Оливер нашелся в добром здравии, придала ему сил. Как после ночи, проведенной в следственном изоляторе, можно выглядеть настолько безупречно? У них есть только сегодняшний день и завтрашний. Если за это время они не найдут достаточно оснований для ордера на арест, то вынуждены будут отпустить его.
– Для чего вы заходили к Розе Беннингхофф?
– Это утверждал Оливер?
Ханнес, поджав губы, промолчал.
– Значит, это так. – Баптист шлепнул ладонью по столешнице. – Почему он это сказал?
– Почему вы думаете, что ваш сын хочет вас уличить?
– Он болен. – Баптист повертел пальцем у виска, губы превратились в тонкую полоску. – Я всегда знал, что он болен. Как и его мать. Он невменяем.
– Как вы можете говорить так о собственном сыне? – Ханнес покачал головой.
Отец не смог бы такое сказать о собственном ребенке, если сам не был монстром. Постепенно Ханнес начал понимать, как функционирует Баптист, как работают его механизмы. Это была система. Секта из двух человек.
– Ну конечно! – воскликнул Ханнес. – Теперь мне все ясно. Вы хотите сделать из него невменяемого. Для этого и пригласили психолога…
– Чепуха! Он лишь получает необходимую помощь, c’est tout, вот и все.
– Нет, господин Баптист. Вы считаете вашего сына убийцей.
Как должен чувствовать себя Оливер, если ему со всех сторон твердят, что он потерял рассудок? Может, мальчик уже и сам уверился в этом? Подыгрывал своему отцу или боролся за остатки собственного достоинства? Оливер был частью этой системы – ключевой фигурой в ней. Ханнес не должен был этого допустить. Он посмотрел в темные глаза Баптиста и увидел, как в его зрачках пляшут неоновые огоньки.
– Хотите подсунуть его нам как подходящего подозреваемого? Чтобы мы оставили вас в покое? Или вы хотите его защитить? Потому что ваш золотой мальчик – убийца?
Слишком много вопросов за один раз. Баптист и вовсе перестал отвечать на них.
Вехтер заглянул в кабинет к начальнице, надеясь увидеть ее сидящей в кресле, но комната была такой же темной и холодной. Ничто не выглядит таким пустым, как пустой кабинет. Она убрала на письменном столе, словно знала, что сляжет с температурой на следующий день. Или она занялась этим уже при первых признаках болезни. Это на нее больше похоже. В кабинете было совсем темно, только автоответчик призывно мигал.
Вехтер не обратил на него внимания, вернулся в свой кабинет и набрал номер.
– Госпожа Герольд, я хотел бы задать вам еще несколько вопросов. Вы не могли бы прийти к нам?
– Мне бы не хотелось. – Ее тон был таким резким, что он услышал это даже по телефону.
– Тогда мне придется вызвать вас повесткой, – ответил комиссар.
– Вы этого не сделаете.
– Я не хочу вам угрожать. – Вехтер сделал паузу. – Я могу и приехать к вам, но наш разговор обязательно состоится. С повесткой или без.
– Вы находитесь возле Восточного вокзала? – поразмыслив, уточнила она. – Мне нужно зайти к врачу в том районе, а потом я собиралась выпить кофе. Может, встретимся у вокзала?
– Договорились.
Какая умная женщина! Он был рад, что так сложилось. Вот уже девять дней он ждал, что его рвение наконец иссякнет, ему не хотелось тащиться через весь город, чтобы потом перед его носом захлопнулась дверь. Он позже всех обнаружил, что сыт по горло этим расследованием.
Он сразу ее заметил в толпе людей, поднимающихся к платформам. Джудит стояла в длинном черном пальто, подчеркивающем строгое выражение ее лица.